Вряд ли будут ещё в этом грёбаном мире!

Он отпустил оуда и, развернувшись, вышел из дома. Старейшина покосился на притихших в стороне от нас хозяев, а после посмотрел на меня, растягивая губы в дежурной улыбке.

– Мы поможем тебе вернуться. Но только после праздника. Пока отдыхайте и не беспокойтесь ни о чём. А он, – мужчина качнул головой в сторону двери, за которой исчез Хилберт, – он остынет. И всё поймёт.

Как ни мало мне сейчас хотелось каких-то праздников, а пришлось подчиниться традициям оудов. Почти полдня мы потратили на то, чтобы просто отмыться от пыли и пота, выстирать одежду и найти для себя новую: потому что своей подходящей не было.

Мы похожи были на голодранцев, которые вынуждены побираться. Но на удивление оуды встречали нас улыбками и лёгким любопытством – и старались помочь всем необходимым. Мы с Дине и Эдит пытались напроситься подсобить по хозяйству Асанне, но та отмахивалась. У неё, оказывается, была и служанка, которая накануне просто ушла домой вечером, закончив работу.

Наконец я снова почувствовала себя человеком, промыв и высушив волосы, расчесав их тщательно, не желая просто взять нож и отсечь к чёртовой матери всю эту ненужную копну, которая – я побаивалась – могла в любой день завшиветь.

Асанна подарила мне платье к празднику, сказав, что ей оно всё равно немного велико. Так, осматриваясь в необычной для нас деревне, мы дождались и вечера. Помогли накрыть столы на небольшой по городским меркам площади: сюда принесли скамьи, кажется, из каждого дома.

Людей было очень много: весь день кто-то приезжал, повсюду кое-как пристроенные, чтобы не мешали ходить, стояли повозки.

Мужчины и женщины сновали кругом, посматривая на чужаков с интересом и постоянно, кажется, нас обсуждая.

Когда грянул праздник, я вдруг потеряла из виду Хилберта. Вот он стоял и говорил с одним из местных мужчин, что-то выспрашивая, а в следующий миг просто исчез. И это невольно заставило меня постоянно шарить кругом глазами, выискивая его. Он и без того не сказал мне за день ни слова, ночевал вообще непонятно где. Ушёл теперь – и сделал тем лишь хуже.

После череды мало понятных мне ритуалов, большинство которых были связаны с огнём, наступило время принесения жертв.

Старейшины зарезали пару молодых бычков, которых освятили особым образом накануне, оставили кровь их стекать в чашу, чтобы окропить каждый дом. А затем люди вереницей потянулись к двум огромным кострам, что были разведены чуть дальше того места, где лежали туши быков. Они парами и по одному проходили между ними, поднимая глаза к небу и опуская к земле, словно просили благословения у двух богов сразу.