Меня спас именно Петрович. Я уже хотел притвориться потерявшим сознание, но в дверь просунулась голова Истомина. Комиссар второго ранга, да-да, именно второго, вошел в палату.

– Ну, привет отдыхающим, – улыбнулся мой командир во всю ширину рта.

– Здравия желаю, товарищ комиссар второго ранга! – попытался улыбнуться я.

– Ну ладно, капитан. Выздоравливай поскорее, – отдав честь и пожав мне руку, Судоплатов удалился.

– Не ожидал, что он к тебе придет! – проговорил Петрович, когда за Судоплатовым закрылась дверь.

– Я и сам не ожидал. Хорошо, что вы пришли.

– Серег, ну мы же одни, – Истомин подмигнул мне.

– Привычка, – я улыбнулся.

– Жить буду. Только вот как?

– Надо жить, жить так, чтобы смерть друзей была не напрасна.

– Постараюсь. Как там мои?

– Представляешь, я еще и сам-то дома не был. Все в Москве торчу. Только отчеты за себя и за тебя писал неделю.

– Спасибо, что избавили меня от этого. Вообще не представляю, как что-то писать. Голова пустая какая-то.

– Ничего, это пройдет. Но все-таки ты мне должен рассказать, что там вышло у вас с Муратом. А то я твой отчет еще не сдал. Не могу же я сам за тебя все описать.

– Да просто все было, как в кино, – я начал рассказывать.

В госпитале под Москвой я провел полтора месяца. Вердикт врачей был неутешительным. Рана в ноге была очень грязной и запущенной. Видимо, врач в Исландии не полностью ее вычистила. Нога гнулась очень плохо. Даже спустя такой срок я все равно ходил с палочкой. Как старик какой-то! Хотя Истомин подшучивал:

– Ты ни хрена не понимаешь! Эта трость тебе солидности придает.

– Ага, в двадцать один год.

– Причем здесь возраст? А если всерьез, то ты своими тренировками быстро от хромоты избавишься.

Также не прошло бесследно и ранение в голову. Постоянно мучили головные боли. Первую неделю блевал каждый день, стабильно. В брюхе вроде все в норме.

Получив документы при выписке, на улице с удовольствием увидел Петровича. Тот сиял как начищенная бляха.

– Ну, наконец-то, – выдохнул он и похлопал мне по спине руками. Обнявшись и сжав друг друга в объятиях, мы простояли несколько минут.

– Поехали к Лаврентию Павловичу, ждет уже, – сказал Истомин, когда мы садились в машину.

– Товарищ комиссар второго ранга…

– Ну, чего еще? Ведь вроде договаривались уже?

– Давайте сначала к Толяну заедем. Он еще в госпитале?

– Тебе ведь говорили, что он очень тяжелый? – как-то грустно, отведя глаза, проговорил Петрович.

– Он постоянно находится без сознания. Неделю назад ему стало хуже, и он пока не пришел в себя.

– Куда же ему пуля-то попала?

– Очень глубоко в голове. Видимо, что-то очень важное зацепила. Он борется, но…

– Ясно. Поехали к начальству.

У Берии мы были недолго. Меня просто известили об отпуске и дне награждения.