– Ну, не мог Павел Анатольевич предполагать такого – не мог! Пойми, дел по горло, а тут лучшая диверсионная группа отдыхает. Дело было по силам только твоим спецам.

– Лаврентий Павлович, но ведь группа была не в полном составе, как он додумался их послать? Ведь у нас все роли расписаны. Раз нет двух членов группы, группа не существует!

– Сергей, успокойся и подумай. Идет война, сам не понаслышке знаешь, насколько тяжелая. Каждый человек, особенно такие профессионалы, как твои бойцы, на особом счету.

– Лаврентий Павлович, простите, просто мне обидно до слез… – Я не знал, что еще можно ответить наркому.

– Да, это очень тяжело, Сергей. Поэтому мы и хотим, чтобы ты занялся обучением и подготовкой новых групп. Конечно, когда полностью поправишься.

– Лаврентий Павлович, я буду делать то, что прикажете. Только одна просьба…

– Надеюсь, это в наших силах?

– Если бы это было вам не подвластно, я бы не спрашивал. Можно мне будет отпуск небольшой получить, после госпиталя.

– Конечно. Только после награждения. Месяца хватит?

– Конечно, спасибо. А где парни погибли, Лаврентий Павлович?

– В Польше. Но вовсе не обязательно погибли…

– Кто-то остался? – я вытаращил глаза.

– Капитан Круглов. Он сейчас в госпитале, в очень тяжелом состоянии. Пуля в голове, две в груди и обширные ожоги. С остальными пока не известно. Может, в плену…

– Толя вытянет? – с надеждой спросил я.

– Врачи говорят, что все зависит только от его организма.

– Только он и вернулся?

– Да. Он и сообщил, пока мог, что группа вся разбрелась. Но дело ребята сделали, – добавил Берия.

– Еще бы! Кто у них старшим два года был? – поддакнул Истомин.

Я лишь с грустью опустил голову и закрыл глаза. Тошно, как же тошно мне сейчас. Ей-богу, спасают только мысли о семье. Иначе бы…

Первым в госпитале меня навестил именно он. Павел Анатольевич выглядел уставшим. Начав за здравие, все равно скатились на больную тему.

– Сергей, я не собираюсь извиняться или оправдываться. Я действовал согласно требованиям времени.

«Вы уже оправдываетесь, Павел Анатольевич», – подумал я, а вслух произнес:

– Я все понимаю, немаленький.

– Я знаю, вы как семья были… Сергей, еще не все потеряно. Фронт скоро дойдет до тех мест. Будем искать. Там много концлагерей. Ребята были не простыми солдатами. Все офицеры, знают много. Только одно беспокоит. Могли твои орлы заартачиться и пойти в «последний и решительный»… Ну или как особо важных могли в Берлин увезти.

– Я их, если надо будет, из подвалов Гестапо вытащу.

– Капитан, я никогда не забываю своих людей и обязательно сделаю все, чтобы их достать.

Мне этот разговор начинал надоедать, но не выгонишь же комиссара первого ранга. Своих-то он может и не забывает, да только мы – не его. Истомин подчиняется напрямую Берии.