Посмотри ее. Почему-то мне кажется, что она будет хороша в этой роли.

– Она в материале? Знает текст? Как-то готовилась к роли? Репетировала? – быстро задала вопросы Глафира. – Времени на специальные репетиции и вычитку текста нет, вы же сами понимаете.

– Роль она знает отлично, я ее погонял по тексту. А что насчет подготовки, так она присутствовала практически на каждой вашей репетиции, ты разве ее не замечала?

Замечала, и достаточно часто, тут Грановский был прав. Глаша частенько обращала внимание на то, что Лена Земцова присутствует на репетициях, иногда сидя в зале, чаще стоя за кулисами. Еще, помнится, удивлялась – у нее что, своей работы мало? И когда она успевает ее делать?

Но это детали.

– Законспектировала все, что ты говорила по роли Эле и Наталье, – уговаривал Грановский. – И даже смотрела эти ваши репетиции в режиме конференции во время карантина.

Точно, был такой момент, Глафира отметила про себя – присутствовал почти на каждой их онлайновской читке с артистами некий «инкогнито», человек с отключенным видео и звуком. Глафира была уверена, что это Грановский наблюдает за работой режиссера с артистами. Ан нет, как оказалось – Лена Зимцова была тем самым слушателем. Чудно.

– Да вы меня не уговаривайте, Тихон Анатольевич. Если вы считаете, что она хороша, так я только за. Вот завтра и посмотрю.

– Договорились, – остался доволен Грановский. – Глядишь – и получится у нас все же выпустить спектакль.

– Обязательно получится, Тихон Анатольевич, – заверила его Глафира.

Посовещавшись, Глафира с Трофимом решили, что следует навестить граждан, выздоравливающих в больнице, и рассказать Андрею, какие дела творились у Глафиры в театре. А то…

Она прекрасно знала характер братца. Если он получал информацию о сложностях в ее жизни не от самой сестры, это, как правило, заканчивалось бесконечными назиданиями, его безумным беспокойством, усилением режима оберегания «девочки» со всеми вытекающими из этого трудностями.

Андрей внимательно слушал повествование Глафиры, передаваемое в легком ироничном тоне, и задавал по ходу уточняющие вопросы, становясь все мрачнее и мрачнее.

– Почему сразу не рассказала? – пророкотал он наконец грозно-начальственным тоном.

– Ну, началось… – с безнадежностью протянула Глафира. – Вот поэтому и не рассказала, что ты бы начал тут же нервничать ужасно, вмешиваться, подключать свою службу безопасности, и никто бы ничего не нашел, и Катю профукали. Мне надо было самой разобраться.

– Самой! – возмущался Андрей. – Речь шла об убийстве! Так рисковать!

– Да все, все. – Она обняла его и прижалась к нему. – Не бушуй. Что ты разволновался? Во-первых, я все время была в безопасности.