— Ты что, на ногах уже?

— Частично, — подтверждаю я.

— Ты же вроде того, сказали…

— Да нет, жив ещё, — улыбаюсь я. — Не дождётесь, как говорится.

— Капля крови густой из груди молодой на зелёные травы упала, — красивым басом напевает Скачков.

— Ну, да-да, было дело, вот глядите.

Я расстёгиваю рубаху и показываю дырочку. Он головой качает.

— И кто? Слухи разные ходят. Одни говорят менты, другие — бандиты.

— Бандюки, урки, Виталий Григорьевич.

— А ты чего с ними связался-то? — спрашивает он.

— Ну вы даёте. А как не связываться, если они во все сферы жизни пролезают?

— Ну, это ты загнул, парень.

Да, это я загнул. Немного предвосхитил время, всего-то на десяток лет.

— Вас что, поздравить можно с выходом на заслуженный отдых? — меняю я тему.

— Лучше не надо, — мрачно отвечает он. — Я это не праздную.

— Понимаю. Хотели бы ещё послужить отечеству?

— Так, ты что пришёл душу мне рвать? — повышает он голос. — Да, хотел. И мог бы, если бы не… Ай…

Он машет в сердцах рукой и отворачивается.

— Хорош вести себя, как юнец. Разве можно отчаиваться? Вы ещё молодой и полный сил.

— Дурак ты, Егор. Это ты юнец, а не я. А знаешь, что это значит? Вот если тебя турнут с твоей фабрики, ты будешь плакать? Нет, конечно, смешной вопрос. У тебя вся жизнь впереди, пойдёшь в другое место устроишься, всего делов-то. А у меня, вся жизнь не впереди, а позади. Улавливаешь разницу? И то, что я ушёл на пенсию, означает, что я уже никогда, слышишь, никогда не смогу быть тем… — он замолкает. — Да что с тобой говорить. Доживёшь до моих седин, сам узнаешь.

— Я это всё понимаю лучше, чем вы думаете. Но не суть. Вот что я хочу вам сказать.

И я во всех подробностях выдаю идею военно-патриотического отряда.

— Можно будет привлечь ещё офицеров по вашей рекомендации. Это мы с вами после определимся. Нравится идея?

— Неплохая, — соглашается он.

— Тогда скажите, готовы вы возглавить этот отряд? Хотя стойте, не отвечайте. Есть ещё кое-что. То, что будут знать только избранные, прошедшие проверку и получившие высший доступ. У этих людей, этих избранных будут и другие задачи. Тайные. И не всегда такие, о которых сказать-то прилично, вы понимаете. Под личиной благообразия будут скрываться страшные, безжалостные люди, отлично умеющие убивать. Эти люди будут вершить тайное правосудие, не откладывая в долгий ящик. Они будут уничтожать бандитов и прочую нечисть. Они станут настоящими санитарами этого дикого, ужасного засыхающего леса, чтобы лес смог снова стать зелёным. Они будут жестокими рыцарями смерти ради жизни.

Скачков упирается в меня тяжёлым непроницаемым взглядом. Но я не останавливаюсь. Мне надо, чтобы он согласился. По сути, весь мой план сейчас строится на его согласии, и если он откажется, придётся придумывать что-нибудь другое.