— Это официальная работа?

— Ну, конечно. Симбиоз официальной и неофициальной. Так как?

— Что «как»? Я же сказал уже, давай попробуем. Согласен я.

Уфф… Ну, ладно. Не говорил, но всё равно хорошо. Отлично.

— Ну что же, значит по рукам?

Я протягиваю руку и он молча её жмёт.

— Вроде радость, работу хорошую получил, — качает он головой, — но как-то нерадостно. Почему, Егор?

— Потому что вы ещё не осознали, насколько нужное дело будете делать.

— Ладно, посмотрим. Чего конкретно делать-то? Когда приступать?

— Сейчас пока всё согласовывается в горкоме, так что может уйти около месяца, я думаю, но ваши документы уже сейчас надо предоставить, все, что есть.

Чем больше, тем лучше. А вот к тайной стороне придётся приступать уже через два дня.

— И что делать будем, кого брать? Опять, как в прошлый раз?

— А вот мы с вами сейчас и решим, как, кого и сколько. Значит, вводные такие…

Прихожу домой, открываю балкон и падаю на свой диван. Надо сказать, что чувствую я себя лучше, чем вчера, но, до идеала ещё очень далеко. Ничего, сейчас полежу, отдохну и станет хорошо… Радж цокает когтями по полу, сопит, пытается привлечь внимание.

Я опускаю руку и треплю его по холке. Хороший, хороший…

Дома не жарко тюлевая занавеска шевелится, пропуская воздух с улицы и принося жужжание троллейбусов, стоны грузовиков, свежесть и облачка бензинового перегара. На кухне бубнит радио: «…заслуженный деятель искусств РСФСР композитор Евгений Николаевич Птичкин. Все вы, конечно, помните его песни „Я люблю свою землю“, „Ромашки спрятались“, „Эхо любви“ и многие, многие другие. И начать нашу передачу о творчестве этого замечательного музыканта мы бы хотели с известной песни „Я люблю свою землю“».

Насладиться песней мне не удаётся. Звонит телефон. Громко звонит, резко начиная и так же резко обрывая каждый перезвон. Подхожу к тумбочке.

— Здравствуйте, — раздаётся сухой женский голос. — Секретарь Захарьина Ефима Прохоровича. Соединяю вас с первым секретарём.

Ну давайте, соединяйте.

— Егор! — говорит товарищ Ефим. — Значит так, слушай сюда. Ноги в руки и быстро ко мне. И тащи своего офицера-наставника. Пусть захватит удостоверение, или что там у него. Характеристику и прочее потом уже. Я тут доложил о твоей идее наверх, и за неё схватились, как за подарок небес.

У нас через три дня пленум обкома и старшие товарищи хотят рапортовать, что комсомольцы города вот такую хренотень организовали. В общем молодец ты, в струю попал, но надо поторопиться, дорога ложка к обеду. Если сейчас не успеем, считай всё, может и не пробьём уже. Уловил? Так что, тащи скорее своего военрука.

— Вы ему только не скажите, что он военрук, ладно?

— Не бойся, Капустин, тру-ля-ля и отпустим, — хихикает Ефим. — Когда придёте, зайди за Ириной и все вместе ко мне.