А там мы поворачиваем направо и уже мчим до самого бара Альберта Эдуардовича и дальше по прямой на Кирова.

— Прямо, прямо здесь! — показываю я дорогу. — И вон там за перекрёстком в конце дома. Давай, жми, пока зелёный!

Он пролетает перекрёсток и останавливается, где я показываю. Выбравшись из кабины и перескочив через газон, я подхожу к углу дома и останавливаюсь. На долю секунды, на мгновение. Надо собраться, сосредоточиться. Револьвер в кармане, рука тоже в кармане, левая свободна. Во дворе засады, скорее всего, не будет. Там могут увидеть соседи, бабушки-старушки и…

Подлая песня! Прицепилась, теперь до завтра не отстанет! Так… заглядываю во двор, пытаясь оценить ситуацию. Народу никого. Двор я помню, тёмный, заросший, но проходной. Здесь устраивать разборку не станут, хотя на лавочках пусто, никаких старушек, но может просто кто-то пройти, срезая угол.

Подхожу к подъезду, всё спокойно. Приоткрываю дверь. Вдруг, краем глаза замечаю движение, что-то белое. Я резко разворачиваюсь и вижу девушку, бегущую от кустов ко мне. Но это не Таня, это Тоня.

— Где Татьяна? — спрашиваю я.

Тоня чуть жива от страха, одной рукой держится за живот, а второй прикрывает приоткрытый рот.

— Ты поняла вопрос? Где Татьяна?

— Там, — она машет рукой в сторону кустов.

— Он сломал дверь и оборвал телефон.

— Милицию она вызвала?

— Нет, — мотает головой Тоня. — Я тоже была в квартире, но он меня не видел.

Глаза у Тони бегают, как бешеные, хоть бы не отключилась раньше времени.

— Сначала он её несколько раз ударил по лицу и ушёл. Она мне позвонила, думала, что это всё…

Тоня часто и глубоко дышит, будто задыхается.

— Я прибежала, — продолжает она, — а потом он вернулся. Таня тебе дозвонилась и хотела милицию вызвать, но он дверь сломал…

— И что, опять избил?

— Сказал, что не хочет ей причинять боль, попросил её выйти с ним на улицу. Сказал, просто хочет поговорить спокойно.

— Я не знаю, он не объяснял.

— Почему дома нельзя было поговорить?

— Она не хотела идти, но он сказал, что изобьёт её до смерти, если она не будет слушаться, и она пошла. Они вышли, а я потом в подъезде из окна выглянула и увидела, как он её в кусты тянет, туда, в сторону школьного двора…

Да, школьный двор, вернее школьный стадион весь окружён зарослями клёнов, прямо как джунгли. Там ещё и скверик есть, место глухое, ну, и в школе сейчас тоже никого нет, все на каникулах.

— Ну я тоже тогда из дома вышла, — продолжает задыхаясь Тоня, — и пошла за ними на расстоянии. Там три гаража железных, вот он её туда потащил…

— Я не зна-а-а-ю… — начинает всхлипывать Тоня. — Я слышала, что он хотел, чтобы она созна-а-а-лась в чём-то…

— Так, ладно, — говорю я. — Показывай направление, где эти гаражи, а сама беги к «Лакомке» и вызывай милицию. Там будка телефонная.