— Он сейчас с тобой в квартире?

— Да… Ой… Но он там!

— Он дверь выбивает! Егор! Он дверь сейчас вышибет!!!

— Быстро звони в милицию! Немедленно!!! Скажи бандиты ломятся! Давай!!! Я сейчас буду!

Блин! Если буду бежать могу добраться минут за… пятнадцать, а это дохрена. За пятнадцать минут можно не только дверь высадить, а много чего ещё наделать.

Я набираю номер Юрки, ну а вдруг… Нет! Только время теряю. Скачков… Он с машиной, было бы хорошо. Тоже нет! Твою же джой дивизию! Время-время-время! Ладно, буду надеяться, что эта идиотка вызовет ментов.

Так, а Киргиз-то у нас сейчас в Иркутске? Как бы да, но это не факт, совсем не факт. Не нравится мне вся эта кутерьма. Чувствую я шестой точкой, нечисто дело. Бегу в спальню, падаю на колени, вскрываю свой тайник под письменным столом и достаю наган.

Секунды убегают, а этот урод, явно слетевший с катушек от гнева, алкоголя или чего там ещё, возможно, уже выбил дверь. Если в подъезде кто-то есть, вызовут милицию. А может и не быть никого, время рабочее, телефоны не у всех имеются.

Я выскакиваю из дома и несусь по лестнице, перескакивая через десять ступеней. Вылетаю из подъезда и чуть не сбиваю с ног Рыбкину. Успеваю подхватить её и прижать к себе, чтоб не упала.

— Сумасшедший… — шепчет она.

— Классное платье, тебе идёт… Наташ быстро беги домой и звони отцу. Пусть высылает наряд на Советский, дом… в общем, где «Лакомка», квартира пятнадцать, четвёртый этаж, запомнила? Женщину убивают. Давай! Не стой, беги скорей!

— Чего? — недоверчиво смотрит она.

— Быстро беги! — ору я, и сам несусь за угол, на улицу, туда, где машины.

Перебегаю дорогу и мчусь по обочине, оглядываясь на проезжающие машины. Их не так уж много сейчас. Остановившись у «Космоса», замечаю едущий грузовик, синемордый газон и поднимаю руку. Ну же, мужик, давай! Остановись! Стой, тебе говорят! И, о, чудо! Он действительно останавливается.

Я заскакиваю в кабину.

— На Советский, на перекрёсток с Кирова, я покажу.

— Э, пацан, тебе такси что ли? Я на Химкомбинат еду. Так что…

— На Кирова, сначала на Кирова! — говорю я и вытаскиваю пятёрку из кармана. — Погнали, шеф! Вопрос жизни и смерти! Давай же!

Он ошалело смотрит на меня, потом на пятёрку и медленно перещёлкивает свои реле в черепушке. Я достаю ещё трёшку и это перевешивает чашу весов. Решив, что пятёрка плюс трёшка лишними не будут, а крюк совсем небольшой, он кивает и жмёт по газам.

Мы доезжаем до Красноармейской и встаём на светофоре. Бляха-муха! Я пешком бы, наверное, быстрей домчался! Ну… Так, спокойно. Спокойно, что за истерика. Я еду, всё нормально, успеваю, от того, что я психую лучше не станет.

У химфака машина поворачивает налево и ещё дважды встаёт на светофоре — на перекрёстке с Весенней и с Дзержинского.