Скажешь, покушение на убийство.

У неё чуть глаза не выкатываются от ужаса.

— Да перестань ты, это, чтобы быстрее приехали. Не будет он её убивать, не бойся. Давай. Тоня! ЁПРСТ! Возьми себя в руки, ты ведь молодчина, без тебя вообще не понятно, что бы я делал. Всё, успокойся. Ты поняла меня? Веди, показывай.

Мы заходим в густые кусты и останавливаемся. Я оглядываюсь. Вроде подъездная дверь хлопнула.

— Ты слышала? — спрашиваю я. — Вышел кто-то?

— Нет, — испуганно вертит она головой. Я ничего не слышала.

Мы оказываемся на узкой тропе, идущей в глубь кустов к школе. В сторону двора, немного правее, ведёт ещё одна тропа.

— Вот, прямо по этой тропинке пойдёшь, — машет Тоня в сторону школы, — и окажешься у гаражей.

— Там одна тропа? Других нет?

— Одна, только одна, — кивает она.

— Ну всё, беги, ментов вызывай.

Она уходит, а я бросаюсь в сторону гаражей. Хрень какая-то, не нравится мне это… Я вынимаю из кармана револьвер и стараюсь идти, как можно скорее и, как можно тише.

Повсюду валяются пустые бутылки, тряпьё и бумаги, попадаются экскременты. Бомжатник какой-то… Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Тихо. Двигаю дальше. Да где они, гаражи эти? Сраные джунгли!

Под ногой раздаётся хруст, это ветка. Я снова останавливаюсь и снова ничего, только шорох листьев от лёгкого ветерка, пробегающего по верхушкам. Наконец метрах в десяти от себя замечаю угол гаража, торчащий из-за куста.

Я замедляюсь, прислушиваясь. Вроде что-то есть, какие-то приглушённые звуки, типа как возня. Я осторожно подхожу к гаражу. И вдруг, в тот самый момент, когда я собираюсь сделать шаг и увидеть, что же там происходит:

Я резко оборачиваюсь. Твою дивизию! Твою перетраханную на сто раз дивизию! Это Киргиз! И Наташка Рыбкина! Только она почему-то падает на землю. Медленно-медленно, как в кино. Как в сраном долбаном кино.

В его руке пистолет. Всё-таки он меня подловил. Сука! Он крался сзади, а Наташка меня предупредила. Она не побоялась и спасла меня. А он заткнул её, рубанув по голове рукоятью. Без слов, без предупреждений, наотмашь…

Но он не учёл одного факта, одного момента, одного важного соображения. Он не учёл того, что в моей руке тоже оружие. Идиот, надо было стрелять, а не бить девчонку. Ну а теперь у тебя просто нет шансов, ни одного даже самого крохотного и никчёмного шансика.

Я это знаю и по его лицу вижу, что он уже тоже знает это. Его взгляд гаснет, а лицо становится мертвенно бледным, словно он уже труп. Собственно, так и есть. Видит Бог, я не хотел этого. Правда, я не хотел убивать его и даже спас, когда другие хотели убить. Но он в диком озлоблении застрелил свою сестру, а теперь поднял руку на мою Рыбкину.

Он всегда хотел моего.