У входа в подъезд и на предпоследней площадке дежурили попарно молодые люди с отталкивающими физиономиями.

В квартире обстановка была ещё более спартанской, чем у самого Каймакова. Клык сидел за круглым массивным столом, упёршись локтями в изрядно пожжённую и исцарапанную столешницу, и сквозь составленные трубочкой татуированные кулаки всасывал дым догорающей «беломорины». Сладковато-пряный запах анаши наполнял комнату.

— Что, опять кого-то накноцали? — не здороваясь, спросил Клык, и было заметно, что он чем-то недоволен. — А как моим людям жить? Им зарплату не повышают, профсоюза нету… Если я у них буду хабар изо рта вырывать, то мне надо в ментовку оформляться!

Он нехорошо улыбнулся, и новый «адъютант» ощерился такой же скверной улыбкой.

— Да я не за тем… — Каймаков на миг пожалел, что пришёл сюда. — Вот…

Он вытащил из продранного «дипломата» пакеты с кастетом и шилом.

Клык слушал внимательно, потом очень внимательно осмотрел содержимое пакетов.

— Вот это отдай Лепиле, пусть сделает анализ. — Клык двинул по столу пакет с шилом. — А это передай сам знаешь кому — на отпечатки.

«Адъютант» схватил оба пакета, сунул в сумку и выбежал из комнаты.

— А где прежний? — спросил Каймаков, чтобы заполнить паузу.

— Кто «прежний»? А-а-а… В десант пошёл.

— В армию, что ли? — удивился Каймаков. — Ему ж под сорок небось…

— В зону я его послал. Передать кое-что и споры ненужные прекратить.

— Как же он попал в зону? — продолжал удивляться Каймаков. — Туда же просто так не пускают.

Клык снова ощерился.

— Как, как! Очень просто: взял три года — и пошёл по этапу.

— Ясно… А обратно как же?

— Через три года — обратно. Можно и раньше вытащить, но зачем? Там тоже дел много, а ему авторитет зарабатывать надо… Чифир пить будешь?

Каймаков не успел отказаться, как с силой распахнулась входная дверь.

— Вернулись! — крикнул кто-то, и в комнату ворвались три здоровенных лба, радостных и сильно возбуждённых.

— Всё отдали, козлы! — Здоровяк с бритвенным шрамом на щеке бросил на стол чемодан и осёкся, упёршись взглядом в Каймакова. Клык небрежно махнул рукой.

— Всё! Здесь арбуз с лихуем!

Человек со шрамом сбросил пальто и сдёрнул с плеча короткий автомат.

— Куда «дуры» девать?

— Брось пока на кушетку, Федька вернётся — уберёт.

Рядом с автоматом легли потёртый «ТТ» и обрез крупнокалиберной двустволки.

— Напустили в штаны, гады, — процедил рыжий, заросший трёхдневной щетиной парень.

Третий вошедший угрюмо молчал, не сводя тяжёлого взгляда с Каймакова. Тому стало неуютно, и он заёрзал на жёстком стуле.

— Сходки испугались. — Клык добил косяк и находился в благодушном настроении. — Но через год-два наберут силу, и тогда не знаю… Пить будете?

— Жрать охота, — человек со шрамом гулко сглотнул.