— Живо за ним! Видно, в гараже жрёт да водку хлещет!

Через пять минут, потеющий и старающийся не выдыхать ртом воздух, сержант копался в мусорной корзине.

— Вот, нашёл! — радостно закричал он, разглаживая смятый клочок бумажки. — Каймаков Александр Иванович, Ленинский, 152! А вот и номер машины!

— Идиот! — перевёл дух дежурный. — В журнал надо записывать, а не в урну бросать!

— Кто же знал, что оно так обернётся… — К Перцову возвращалось обычное спокойствие. — Сейчас всё оформим в лучшем виде!

Дятлов прозвонил по дежурным больницам, потом — в картотеку ГАИ.

Гражданин с колотым ранением в приёмные отделения не поступал. Санитарного фургона с номером «43-23» в природе не существовало, да и вообще такой номер в ГАИ зарегистрирован не был.

В журнал аккуратно вписали сообщение Каймакова, тут же указали результаты проверки и сделали вывод: не подтвердилось.

Дежурный даже послал Перцова на место. Тот бегло осмотрел подъезд, позвонил в квартиру. Отупевший от седуксена Каймаков разговаривал через цепочку: продувная физиономия сержанта и отчётливый запах алкоголя не способствовали доверию к милицейской форме.

— Да вы не волнуйтесь, — успокаивал сержант. — Тут просто недоразумение… В больницы никого не доставляли, номера такого в природе нет… Может, что-то показалось, а может, пьяный какой чудил… В общем, ничего страшного…

Оставшись один. Каймаков ещё раз осмотрел зловещие следы на шиле. Недоразумение? Но с чего это вдруг милиция так зашевелилась? На кражи, грабежи, разбои не выезжают, на письменные заявления по полгода ответа не добьёшься… А тут за час всё проверили да ещё домой приехали отчитаться и успокоить. Что-то здесь не так… Ему стало ещё страшнее.

Василий Зонтиков, известный в уголовном мире под кличкой Клык, был вором в законе и «держал» Юго-Западный сектор столицы.

За неимением знакомых судей, прокуроров и, на худой конец, адвокатов Каймаков отправился за советом к нему — бывшему однокашнику и товарищу по детским играм.

С год назад он уже обращался к Клыку. Тогда у Вовчика отобрали зарплату и поставили фингал под глазом, в милиции развели руками: примет не запомнил, свидетелей нет, вроде как сам и виноват. А Клыку свидетели не понадобились: пошептал что-то на ухо своему подручному, вроде как адъютанту, и всё. К вечеру оба грабителя пришли к Вовчику домой, принесли все до копейки деньги да ещё две бутылки водки в знак примирения. Вовчик вначале мириться не хотел, а стал охаживать главного обидчика по морде, причём здоровенный хмурый урка сносил побои как должное — ни уклониться не пытался, ни руку поднять. Вовчик отмяк, плюнул, достал свою бутылку, и примирение состоялось, расстались друзьями.

Клык жил на пятом этаже панельной пятиэтажки.