Завтра я стану невестой какого-то аристократа; скорее всего, того, кто предложит за мою руку… ой, простите, возможность войти в королевский совет, бо́льшую цену.

Я бесцельно бродила в толпе целый день, опомнившись лишь под вечер. Обнаружив себя в паре километров от замка, я уныло взирала на заходящее солнце, окрасившее поселение золотистыми красками. Смотрела и завидовала, что не могу точно так же скрыться за горизонтом.

— Эй, девка, — послышался пренебрежительный восклик, и я возмущенно обернулась, поняв, что адресовался он мне. Приезжие, — поняла я. Местные узнают госпожу даже в простом платье, особенно учитывая, что видят меня в нем куда чаще, чем в положенных статусу одеяниях.

Я не ответила, но выразительно приподняла бровь, давая знать, что готова выслушать. Мельком пробежалась взглядом по экипажу и поняла, что не ошиблась: на черной лакированной двери красовался герб неизвестного мне семейства: голубь, держащий во рту пальмовую ветвь.

— Где здесь находится стоянка? — Спросил разодетый в пух и прах кучер, презрительно оглядываясь по сторонам. Он смотрел так, словно вокруг раскинулись не опрятные домики и золотые деревья, подсвеченные закатным солнцем, а как минимум городская свалка, кишащая крысами.

— Третий поворот направо. — Любезно подсказала я, надеясь, что моя улыбка не выглядит, как злорадный оскал. Кажется, места на стоянке закончились еще часа два назад, и теперь там образовался огромный затор, из которого невозможно было выбраться. Замученные духотой кареты и необычно теплой для осени погодой, особи голубых кровей забыли о своем происхождении и матерились не хуже кучеров, проклиная замок, погоду, бал и собственно меня, в честь которой сие торжество было затеяно.

Должно быть, меня уже все обыскались. — Без особого раскаяния подумала я. Из замка доносились звуки эллер — медленного придворного танца. Из таверны неподалеку — бодрый надрыв гуслей, смех, ругань и звуки драки.

Как бы я ни хотела выбрать второе, ноги сами понесли меня в сторону дома. Я не хотела гневить отца, который в последнее время всерьез озаботился моим незамужним положением. Девушки в наших краях выходили замуж уже в шестнадцать лет, мне же позавчера минуло двадцать.

Вопреки расхожему мнению, дело было вовсе не в отсутствии привлекательных предложений. Скорее наоборот — кабинет отца уже давно был завален портретиками благородных женихов, настолько заинтересованных в прилагающихся ко мне бонусах, что едва ли интересовались, как я выгляжу и что из себя представляю. Уродиной я не была и уверена, прими мой отец одно из них, моего избранника ждал бы приятный сюрприз: стройная фигура, темные волнистые волосы, карие глаза, полные губы, тронутая загаром кожа.