– Просто выслушай меня!– Раздевайся, – шипит он с яростью.– Что? Зачем?– У меня больше года не было секса, как думаешь зачем?– Миш, у нас дочь есть… Не будь таким.– Я должен тебе поверить? Тебе, которая меня в тюрьму посадила? Либо раздевайся, либо выметайся…* * *Он ненавидит меня за обман и предательство. Но я все равно снова и снова прошу его помощи, потому что должна найти дочь. Нашу с ним дочь. И ради этого я готова на все.В книге присутствует нецензурная брань!

Волнение как ледяной вихрь. Куртка не спасает. Холод пробирается под нее, вызывая ненормальный тремор рук и ног. Пальцы коченеют, собираются в кулак. Ногти врезаются в кожу ладоней, чтобы хоть немного снизить градус напряжения.

Я мельком смотрю на часы. Вроде пришла вовремя, но жду уже минут тридцать.

Страшно так, что ног больше не чувствую.

Что он скажет. Как посмотрит. Читал ли мои письма. Я писала сначала каждый день, потом раз в неделю, последние полгода раз в месяц. Ни на одно не было ответа. Не удивлюсь, если он все сжег, если у него была в тюрьме такая возможность. На встречи я тоже приходила, но он ни разу не вышел ко мне. Он ненавидит меня, и я с этим смирилась. Но неужели нельзя просто поговорить. Я бы смогла все объяснить, выслушай он меня хоть раз.

Скрип железа режет по нервам. Почти рвет. Я сглатываю, вглядываясь в силуэт, который появляется на фоне утреннего солнца. Я тру глаза, но продолжаю вглядываться. Миша. Мой Миша.

Сердце, замершее на миг, пускается галопом.

А ноги только подгоняют его.

Знаю, что столкнусь с его ненавистью, но я это переживу. Я все вынесу.

Он тормозит в нескольких шага от меня. Я почти не дышу. Год. Ровно год назад я видела его в зале судебных заседаний. Ровно год назад я превратила его любовь ко мне в ненависть. Всего одной чертовой лживой фразой.

Никогда не забуду, как он на меня посмотрел. Словно пистолет к виску приставила и выстрелила.

Вот так. Без церемоний. Прямо и четко.

От него исходит такой холод, что я обнимаю себя, просто чтобы не умереть от обморожения.

– Миш, просто послушай меня.

– Не интересно. Ни слушать, ни тем более видеть.

Жестко, грубо, по делу. Он и сам другим стал за этот год. И дело даже не в потере шикарной шевелюры, по которой я так любила проводить пальцами. Или щетине, что наверняка будет царапать кожу при поцелуях. Просто крепче как – то стал. Словно стальной стержень в себе нашел. Но внешний вид – это цветочки по сравнению со взглядом, которым он меня насквозь пронзает. Без наркоза режет.

– Миша, прости меня, – слезы сами собой текут. – Так было нужно!

– То, что ты отличная актриса, я и так понял. «Мне на хрен твои извинения не нужны», – говорит, стараясь обойти, но я приближаюсь. Камикадзе.