Ройзман снова объявила себя больной. Но их участия Роману и не требовалось.

На комбинате царило напряжение. Даже в курилке, где работники обычно травили байки и делились сплетнями, молча, по-быстрому выкуривали и разбегались по кабинетам.

Эти дни возвращался Роман поздно и ехал сразу к Оле. Рядом с ней он отдыхал душой, забывая о цифрах, сверках, отчетах, а ее маленький неказистый домишко теперь казался ему самым лучшим местом на земле.

К концу недели удалось откопать множество мелких грешков Потапова и за предыдущий период. Этот жук по мелочи мутил и с кадрами, и со снабжением, и с плановиками. Что же касается переводов на левые счета, то тут вскрылось интересное: фирмы однодневки были зарегистрированы на того самого Толика, брата Потаповского водителя. Правда, тот был не в курсе, зачем, почему… Ему заплатили — он сделал. И у нотариуса оформил доверенность на Ройзман.

Может, он бы так и не запел, если бы не Федор, которому Роман еще в субботу, возвращаясь с дачи, не объяснил, что к чему. Правда, Федор сначала упрямо твердил, что его брат не при чем. Но уже во вторник сам его пригнал к Роману.

Акт по итогам всех проверок Роман составлял в пятницу вечером, у себя. А в субботу ждал в гости Олю, ее брата и маленького Ромку. Уже накупил игрушек, сладостей каких-то, кучу маленьких коробочек с соком. Потому что Оля сказала, что Ромка почему-то литровые упаковки не признает, а любит сок именно в таких, маленьких, с трубочками.

На обед Стрелецкий решил запечь в духовке курицу с картофелем. Особыми кулинарными талантами он не владел, но курицу готовить доводилось и, вроде как, получалось неплохо. Над остальными закусками ломать голову, решил, не будет. Сделает бутерброды с пресловутой красной икрой, нарежет сыр, сервелат, буженину, свежие овощи и фрукты. Все это он тоже уже купил сегодня, совершив рейд по местным магазинам. Где, кстати, случайно встретил Дашу Халаеву. Не признал сначала. Стоял и рассматривал в витрине рыбу: селедки в ведерке, темные тушки копченой горбуши, кеты, розовато-оранжевую масляную семгу. Ее он и купил в итоге, спросив у продавщицы, свежая ли. Тогда только заметил, как она на него уставилась, как разглядывала его со смешанным выражением злой досады, тоски и неловкости.

Рыжие пряди торчали из-под синей шапки-колпака. Под глазами забеленные пудрой следы синяков. И зуба переднего действительно не было. И не скажешь, что ей всего двадцать три. Все тридцать запросто дашь, а то и больше.

— Вы на меня еще сердитесь? — сказала она, подавая ему пакет с рыбой.

— Я тебя даже узнал не сразу, — равнодушно ответил Роман.

— Ну… вы извините, если что. Дура я была, стыдно вспомнить…

Он пожал плечами и вышел из магазина.

Дома, положив покупки в холодильник, Роман сел за ноут.