Замороженное оконце приветливо светилось желтым.

Значит, дома, с облегчением подумал Роман и отворил калитку. Поднялся по расчищенным от снега ступенькам. В запале он совсем не ощущал мороза, но за полтора часа, что бежал сюда, пальцы тем не менее окоченели так, что скрючились и онемели. Даже не получилось толком постучать, и он пнул дверь ногой.

Сначала было тихо, потом он услышал, как кто-то вышел на веранду, а уж затем щелкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Рома, — удивленно выдохнула Оля, кутаясь в теплый платок. — Ты… ты как здесь?

Пожирая ее горящим взглядом, он произнес:

— Ко мне? — переспросила Оля, словно не понимая, а, точнее, не веря в происходящее. Потом резко спохватилась: — Проходи, Рома. Осторожно, здесь темно и высокий порог.

Порог высокий, а притолока, наоборот, низкая. Роману с его ростом в метр восемьдесят пришлось пригнуть голову, чтобы не расшибить лоб.

— Можешь не разуваться, — тихо сказала Оля.

Она явно его стеснялась. Это ощущалось прямо физически. И Роман никак не мог поймать ее убегающий смущенный взгляд. А так хотелось нырнуть в эту зелень, увидеть в них то, чего так ждал, по чему так истосковался. Но ботинки он, конечно же, снял и, придвигая их к стене, обратил внимание на детские сапожки. Крохотные совсем. И сердце защемило.

Черт, он даже не знает, как зовут его сына! Но Оля и так поняла все без слов.

— Рома? Его зовут Рома?

Оля быстро, неловко кивнула и, краснея, отвернулась в сторону.

А Роман замер на месте, пожирая ее горячечным взглядом. Он считал ее предательницей! Уехал. Забыл. Ну почти забыл. А она назвала их сына его именем…

И его буквально захлестнуло. В груди зажгло невыносимо, задрожало, словно по нервным окончаниям пропустили ток.

Он хотел что-то сказать, но спазмом перехватило дыхание, и с губ слетел лишь невнятный звук.

Он видел, что Оля место себе найти не может, и молчание еще сильнее обостряло напряжение между ними, но все слова просто встали комом.

Оля нашлась первой. Воскликнула негромко:

— Ой, что же я тебя у порога держу. Ты же замерз… Проходи сюда, сейчас я сделаю тебе горячего чаю.

Замерз? Наверное. Он этого не чувствовал.

— А, может, ты поесть хочешь? — спросила Оля.

Роман, глядя на нее, кивнул, но совершенно бездумно. Он словно прилип к ней взглядом. И на кухню прошел за ней следом как привязанный.

— Присядь пока, — Оля указала на табурет.

Роман сел за маленький столик, накрытый клеенкой. А Оля, стоя к нему спиной, начала хлопотать. Она открывала-закрывала шкафчики, что-то доставала, звякала посудой, пряча за суетливыми и слегка дерганными движениями нервозность. Он смотрел на ее прямую узкую спину, на светлые волосы, небрежно собранные на макушке, на тонкую шею с выступающими округлыми позвонками и жадно впитывал каждую деталь. И пьянел.