Поддавшись сумасшедшему порыву, целую ладонь мужа. Затем покрываю быстрыми поцелуями лицо.

— Тимочка, мой дорогой! — тараторю я, обхватывая небритые щеки ладонями.

Легкая щетина немного щекочет кожу, словно напоминая.

Жизнь продолжается. Мы — вместе.

Муж увлекает меня в темную гостиную. Один рывок — и я тут же оказываюсь прижатой к широкой груди.

Яростным поцелуем Тимофей сминает мои губы. А затем, услышав голоса, отстраняется.

— Экстренная реанимация в условиях цыганского табора, — усмехается он невесело. — Пойдем. Люди ждут.

А на кухне уже согрет борщ. Расставлены тарелки. Богдан хозяйничает как у себя дома. И мама, надев мой фартук, моет посуду после вселенского чаепития.

Вот только мне становится не по себе. Трясущейся рукой наливаю борщ по тарелкам. Сперва Тимофею, потом Богдану.

— Там у нас вроде оставались соленые огурцы, — тянет тот, поднимаясь. Ленивой походкой идет к холодильнику и торжественно оповещает всех собравшихся: — Моя мать передавала…

— В судке на верхней полке, — отвечаю на автомате.

Сажусь рядом с мужем. Любуюсь, как он жадно ест. И отодвинув пустую тарелку в сторону, внимательно смотрит на мою мать.

А та уже самозабвенно вытирает чашки. Ставит их на поднос.

— Вы надолго в Шанск, Ольга Владимировна?

Дергаюсь инстинктивно. Я их друг другу не представляла. Да и маму по имени-отчеству не называла никогда в разговоре. Значит, мой великий и ужасный Морозов наводил справки. Собирал досье. А мне даже словом не обмолвился. Да еще у меня выспрашивал. Вопросики задавал. Наверняка сверял полученную информацию.

Противно! Как же противно, когда близкий человек ведет двойную игру.

— Так мы к Лерочке приехали, — весело тараторит мама. Улыбается, словно безумно рада нашей встрече. — Мы с Ниной помочь хотим. С малышками пообщаться. Надеюсь, не стесним…

«Да ну?!» — хочется заорать мне. Но рука мужа ложится мне на коленку. Пальцы легонько сжимают кожу, словно предупреждают.

— А где вы остановились? — сумрачно интересуется Тимофей. Тянется к тарелке с огурцами. Выуживает самый маленький.

— Хрустят, — откусывая, улыбается он Богдану. — У тети Гали все засолки суперские.

— Мы только сегодня приехали, — встревает в разговор Нина. — В полицию шли, когда на вас в парке наткнулись. Эта красавица, — кивает на меня недовольно, — с Моторной переехала, а телефон отключила. Вот ищи ее потом по всему городу…

В голосе сестры слышится плохо скрытое презрение. Но хуже всего, что она пытается призвать Тимофея в союзники.

Мерзкая гадина. Ненавижу ее!

— Минутку, — выставляет ладонь Тимофей, коротким жестом пресекая разглагольствования Нины. — Я вас не спрашивал, Нина. Ольга Владимировна? — буравит мать взглядом.