Такое только с Лерой бывает!

Ни от кого так раньше не штырило, как от собственной жены. Желание накрывает с головой, отпуская на покой истерзанную душу. Дикая боль уступает место страсти, хоть ненадолго ослабляя мои страдания. Касаюсь губами шеи, щекочу языком за ушком. Задыхаюсь от желания, когда жена поворачивается ко мне. Прижимается всем телом, а затем усевшись на мне верхом, ставит перед фактом.

Пятки крепко упираются в мои бедра, а жена раскачивается, набирая темп. Тяжелая грудь раскачивается в такт движению. А копна волос то и дело падает на довольное Лерино личико. Выгибаясь, она смахивает их в сторону. Лишь на секунду замедляет сумасшедшую скачку и снова ускоряется.

Меня, если честно, пробирает до самого ливера. Внутренняя дрожь нарастает, высвобождая из оков горя наслаждение и счастье.

Закрыв глаза, полностью отдаю себя в руки маленькой наезднице. Только она знает, как лишить меня остатков рассудка. Но стоит девчонке дойти до пика, резко переворачиваю ее на спину. Нависнув тенью, задаю ритм. Немного грубоватый и требовательный. Замечаю как распахиваются глаза любимой.

— Скажи, — требую, предчувствуя разрядку.

— Тима-а! — выдыхает жена порывисто.

С последним толчком падаю рядом. Увлекаю жену за собой, укладывая ее на себя. И это особый кайф.

— Ты обалденная, Лера! — признаюсь, зарываясь пальцами в светлые волосы. И проваливаюсь в тревожную дрему.

И через пару секунд тощим пацаном уже бегу по нашей улице с Витей и Даном. Неожиданно оказываюсь в доме. Том, старом, что отец с матерью перестроили, когда я учился в старших классах. Влетев в маленькую жарко натопленную кухню зову маму. Но она куда-то вышла. Влетаю в комнаты. Тоже нет!

И просыпаюсь от собственного стона.

— Тима-а, Тимочка, — встревоженно смотрит жена. — Тихо, миленький мой.

— Погоди, — укладываю Леру к себе на грудь. Жена тянется ко мне. Покрывает лицо поцелуями.

— Тимочка мой, — шепчет нежно и решительно одновременно.

— Все нормально, — отзываюсь эхом. Слегка прикусываю розовое ушко. И снова захлебываюсь от пьянящей близости.

Жена. Дочки. Больше и нет никого.

Морщусь от накатившей боли.

— Может, водички дать? — участливо спрашивает Лера. Косится на тумбочку, куда обычно ставит литровую бутылку воды. Но сегодня там пусто.

Надо бы кулер на этаже поставить, как просит жена. Но я все время забываю. То Анквист, то выборы…

Даже к матери в последний месяц выбирался не часто. А может, она в себя приходила. Ждала. От этой мысли кровь стынет в жилах.

«Был бы проблеск сознания, тебе бы позвонили», — утешает меня внутренний голос.

— Тим? — тревожится жена.

— Я сам, Лерочка, — вздыхаю, садясь на кровати. Устало тру лицо. Замираю на мгновение, пытаясь унять бьющие в висках молотки.

— Мне не трудно, — поспешно заявляет жена.