И не успею я войти в дом и сказать хоть слово в свое оправдание, как сплетни снежным комом понесутся по Шанску.

— А где Морозов? — требовательно спрашивает Нина, семеня вслед за мной на высоких каблуках.

— Уехал по делам, — роняю я, не оборачиваясь.

И войдя в дом, киваю на полную народа кухню:

— А что тут у тебя происходит? — недовольно интересуется Нина. Но мама ее незаметно одергивает.

— Чай? Кофе? — строго спрашивает появившаяся в дверях Надежда.

Мама растерянно улыбается. Садится на краешек табуретки.

— Водички, если можно, — просит жалостливо.

— А вы кто будете? — по-свойски интересуется дядя Коля.

— Моя мама. Ольга Владимировна, — представляю я поспешно. — А это Нина, моя сестра…

— Родня, значит. Самая близкая, — подытоживает дядя Коля. — Это хорошо. Особенно сейчас.

Сжимаю губы, стараясь не ляпнуть лишнего. Да кому какое дело, какие у меня отношения с родственниками? Но бесцеремонность посторонних людей меня бесит.

Может, Тимофею они родные и близкие. Но мне-то чужие!

— Молодцы! Сразу пришли поддержать, — кивает толстая Анжелика Акимовна из дома наискосок.

— Да, конечно, — кивает мама.

По глазам вижу ее растерянность. Она понятия не имеет, что произошло. Но так правдоподобно поддакивает. Рядом грациозной статуэткой застыла сестра. Аккуратно пьет чай из сервизной чашки. Молча оглядывается по сторонам.

Красивые. Почти идеальные…

Но у меня по поводу Нины нет никаких сомнений. Она обязательно отберет у меня то, что ей понравилось. Так всегда было. И будет!

«Погоди, — останавливаю саму себя. — Не паникуй по глупости. Ну запала она на Тимофея. Ну и что? Ты — его жена. И любит он тебя!»

«Ага, любит, — ною от безысходности. — А ехать со мной не захотел. Зато с Даном сразу же согласился…»

От едкой горечи, скопившейся в душе, чуть не реву от отчаяния. Прислонившись спиной к косяку, обнимаю себя за плечи, стараясь не выплеснуть кипящий шквал негодования. Чувствую, как в позвоночник упирается деревянная лутка. Словно напоминает.

Ты жива. Просто дыши.

Ловлю свое отражение в зеркальной горке. Бледная, испуганная, печальная.

«Где ты, Тима?» — мысленно зову мужа. И хочу только одного. Уткнуться сейчас в широкую грудь любимого. Прижаться всем телом. Ощутить кожей его дыхание. Почувствовать, как крепкая ладонь ложится на мой затылок. А губы сминают мои в поцелуе.

«Где ты, Морозов?» — вздыхаю я от безысходности и в который раз за сегодняшний вечер хочу убедиться в самом главном.

Мы любим друг друга. Мы вместе!

В кармане двойным плачем взрывается радио-няня. Отлепившись от косяка, несусь наверх.

— Лерочка, я помогу, — слышится сзади мамин голос.

— Нет! Я сама! — отрезаю я, не замедляя шага. — Надь, останься тут… — кричу нашей няне, подорвавшейся следом.

Переодевание и кормление много времени не занимает.