– Ты что, сырыми их ешь?

– Естественно!

– Извращенец.

Некоторое время ехали молча. Стрелка спидометра теперь стабильно показывала разрешенные шестьдесят.

– Что, просто сырые яйца, без всего? – не выдержал Бабкин. – А соль? А сахар? Может, хотя бы коньяк?

Илюшин издал протестующий возглас.

– Портить яйца коньяком! И ты ещё называешь меня извращенцем? Кстати, впереди на обочине какие-то твари, езжай осторожнее.

– Это гуси.

– Хочешь, я для Маши гуся украду? – оживился Макар. – Как Паниковский!

– Не зря тебя Медников обозвал шельмой, – мрачно буркнул Сергей. – Проницательный человек. Смотрит в самую суть.

Макар проводил разочарованным взглядом грязно-белых птиц и тяжело вздохнул. Набрал номер.

– Маша, мы почти в Смоленске!

– Спроси, как у нее дела! – рявкнул Сергей.

– Твой муж не дал мне украсть гуся, – наябедничал Макар. – Нет, не украсить! Украсть! Хотя и украсить тоже не дал. Запеченным яблочком, укропом… Что? Связь плохая, да. У тебя все в порядке? У Сереги тут глаз дергается, а он за рулем, мне тревожно. Ага! Ничего, как-нибудь переживу. Ставь самовар, пеки кулебяку.

Он сунул телефон в нагрудный карман и укоризненно сообщил:

– Твоя жена, между прочим, волнуется обо мне. Спрашивает, везем ли мы с собой пиццу.

– К черту пиццу. Как Маша?

– Судя по репликам в сторону, дрессирует представителя этнических меньшинств.

– Я тебя высажу сейчас! – разъярился Бабкин. – Ты можешь нормально ответить или нет?!

– А я в чем виноват? Она бормочет: «Цыган, не трогай! Цыган, положи на место!»

Маша, значит, при собаке. Он и забыл. Она ведь упоминала, что возилась с каким-то деревенским псом…

Про пиццу спрашивает. Похоже, все в порядке.

Сергей медленно выдохнул.

«А ведь я мог бы ехать один, – подумал он. – Слушать не треп Макара, а радио. Или вообще ничего не слушать, ехать в тишине».

Он пытался представить это – и вскоре сдался. Ничего не получалось. Невозможно было вообразить свою жизнь без Илюшина: болтающего ерунду, дурачащегося, излагающего факты о совах и скунсах, насмехающегося, веселого, циничного.

«Однако это он предложил Баренцеву явку с повинной, а не ты».

Явка с повинной. Активное сотрудничество со следствием. Всё это означает для убийцы потенциальное уменьшение срока заключения. Илюшин сказал: «Не звони пока Татарову», и теперь Бабкину не давал покоя вопрос, почему он это сделал.

«Неужели ребенка пожалел?»

– Слушай, – помявшись, начал Сергей. – Хотел тебя спросить. С чего это ты решил протянуть Баренцеву руку помощи?

– Из-за клумбы, – сказал Макар и зевнул, как кот, широко и беззвучно.

– А что с клумбой?

– Она мне подсказала, что у Юрия высоко развито эстетическое чувство. Значит, он тоже терпеть не может сайдинг. Мы, противники сайдинга, должны держаться друг друга.