Рябой, бородатый, с близко посаженными глазами и немигающим взглядом; встреть она его в лесу, испугалась бы.

В комнате пахло лекарствами, и судя по тому, что Колыванов сидел в кресле со стаканом воды, отпаивать пришлось именно его.

– Где Аметистов? – спросила Маша, оглядевшись.

Беломестова усмехнулась.

– Спохватилась! – густым басом сказала Пахомова.

– Серьезно, где он?

– Закопали мы его, Машенька, – певуче ответила Полина Ильинична. – Осточертел он нам, по правде говоря. Терпели мы, терпели его выкрутасы, а тут, видишь, сам Бог послал подходящий случай.

Маша наклонилась и погладила Ночку, вилявшую хвостом.

– У меня есть друг, Полина Ильинична. Когда он приедет, я его познакомлю с вами. У вас с ним много общего.

– Красивый, значит? – усмехнулась Беломестова.

– И красивый тоже, но, главное, чувство юмора у него своеобразное. Ярко выраженное."

"Она огляделась, не нашла свободного стула и принесла его из соседней комнаты. Старухи, Пахомова и Кулибаба, расположились на диване, а на ковре между ними сидела Ксения, поджав ноги по-турецки, и вертела в пальцах какую-то веревочку.

– Аметистова увезла «скорая», – подал слабый голос Колыванов. – С полчаса тому назад.

– А почему я ее не видела?

– Она кружным путем проехала, в объезд. Через твою улицу сейчас не проскочишь, там море разливанное.

– Надо было вам с ними ехать. – Маша сочувственно взглянула на обвисшее несчастное лицо старика с запавшими морщинами.

– Ерунда! Уже почти пришел в себя. Восстановился, так сказать, в кругу… – Он запнулся.

– Соучастников, – спокойно подсказала Беломестова.

«Похоже, они тут многое успели без меня обсудить», – подумала Маша.

– Аметистов орал, что всех нас засудит, – звонко сказала Ксения. – Мы его вытащили, а он… Свинья неблагодарная!

Тамара Пахомова наклонилась и отвесила ей подзатыльник, который вышел бы чувствительным, не уклонись девочка в сторону с легкостью, показывающей, что это движение отработано месяцами практики.

– Свиньями не ругаться! – хрипло потребовала Пахомова. – Заговорилась! Вконец ошалела!

– Бабуля, прости! – Ксения без видимого раскаяния вскочила, наклонилась к бабке и чмокнула в щеку. Пахомова сидела с непроницаемым лицом, но, когда девочка устроилась на своем месте, усмехнулась.

Маша впервые наблюдала, как эти двое взаимодействуют между собой.

– Кто-нибудь видел Бутковых? – спросила она.

Все помолчали.

– Ни их, ни машины, – пробормотала в конце концов Беломестова. – Смылись.

Маша кивнула.

– Это правильно, что смылись, – сказала она, думая о своем.

– А ведь у тебя, девонька, что-то на уме, – внезапно подала голос Кулибаба. Она вглядывалась в Машу, наклонив голову.

Ксения поддержала:

– Ага. Точно. С чем-то пришла, а не выкладывает.