Теть Маша, вы что-то сказать хотите, да?

– Не уверена, что тебе можно это слышать. Я хочу рассказать вам кое-что о Марине.

Женщины переглянулись.

– Говори, – решила за всех Беломестова. – Все одно узнает, не сегодня, так потом.

Маша обвела их взглядом, задержавшись на бледном Колыванове.

– Когда Марина пригласила вас всех на свой день рождения, у нее был план, – начала она, взвешивая каждое слово. – Она не просто хотела объявить вам о том, что продает землю. Марина собиралась записать вашу реакцию.

– Куда записать? – перебила Пахомова.

– На камеру в телефоне. Его нужно было спрятать от вас. Замаскировать. Марина поставила его на полку и включила запись за несколько минут до того, как все собрались. Она, наверное, сначала встретила гостей на улице, дождалась, пока все соберутся, потом на секунду заскочила в комнату, выбежала и пригласила вас.

На лице Беломестовой медленно начало проступать понимание, густо замешанное пополам с ужасом.

– Полина Ильинична! – Маша предостерегающе вскинула руку. – Сначала дослушайте!

Все обернулись на старосту.

– Камера, – повторила Маша. – Она записывала, а потом телефон просто сел. Его оставили на месте. – Она бросила взгляд на Кулибабу. – Я забрала его сегодня из дома Марины и просмотрела эту запись.

– Она сохранилась? – ахнул Колыванов.

– Да. Ведь ее никто не удалял.

– И что… что там…

– Там видно, – сказала Маша, четко выделяя каждое слово, – кто нанес первый удар. Альберт ударил Марину стеклянной пепельницей. Это, наверное, единственный предмет, который исчез из ее дома. Потому что он вернулся и забрал ее. Камера записала, как он искал пепельницу, а потом унес.

Все словно онемели. В тишине было слышно хрипловатое дыхание Кулибабы.

– Альберт ударил ее пепельницей над глазом. Потом он замахнулся второй раз, но Виктория опередила его. На столе стоял почти полный штоф. Она схватила его за горлышко, ударила, точно битой, и попала в то же место. Марина тогда уже падала. Вы ее толкнули, Полина Ильинична, и она отлетела прямо на Валентина Борисовича… А дальше все завертелось. Так вот, я уверена, что Марина погибла после первого или второго удара. Альберт с Викой проломили ей череп. Если бы вы видели… – Она замолчала. Потом, совладав с голосом, продолжила, сбиваясь: – Там много крови, и у нее сразу лицо… Безжизненное. Все остальное уже не имело значения. То есть для вас имело, а для нее нет. И это вполне реально установить с помощью судебно-медицинской экспертизы, если вы скажете, где тело. Эксперт может доказать, что удар пепельницей был смертелен. Тогда все, что вы делали потом… это было очень плохо, – как-то по-детски закончила она. – Но это было не убийство.

Даже Кулибаба, казалось, перестала дышать.