Но если ты скажешь, что она заслуживает снисхождения, я приму это во внимание при утверждении приговора. Не потому, что ты моя племянница, а потому что ты — человек, чьё мнение имеет вес.

Я молча кивнула, ощущая, как тяжесть ответственности ложится на плечи. Решение о судьбе Иоланды отчасти теперь было в моих руках. И я не знала, стоит ли спасать того, кто желал мне зла. Оставлять за спиной врага — последнее дело.

Король ждал моего решения.

— Я прошу о снисхождении для Иоланды, — произнесла я ровным голосом, чувствуя, как эти слова тяжёлым грузом ложатся на душу.

— Что ж я принимаю твоё прошение во внимание. Но окончательное решение будет за мной. Иди, девочка, меняй этот мир дальше.

Послеполуденное зимнее солнце деликатно освещало кабинет мягким золотистым светом, играя на полированных поверхностях и застревая в изгибах тонкой резьбы мебели. Я окунула перо в чернильницу, дописывая последние строки в толстой тетради, страницы которой хранили следы прожитых лет, побед и поражений, надежд и разочарований.

«… иногда путь к себе лежит через борьбу с целым миром. Но если этот путь пройден с честью, он того стоит.»

Отложив перо, я разглядывала свою работу. Строчки расплывались перед глазами, не от усталости, а от эмоций, что поднимались из глубины сердца.

Аккуратно закрыв тетрадь, я скользнула пальцами по обложке. Витиеватыми буквами на ней было выведено название: «Не женского ума дело». Заголовок, что раньше звучал бы как вызов, теперь стал ироничным напоминанием о пути, который я прошла через две жизни. Мемуары, которые я собиралась издать в собственной типографии, чтобы оставить свидетельство для тех, кто придёт после.

В дверь осторожно постучали, и на пороге появилась Игги, всё такая же собранная и неизменно верная. Она оставалась рядом, даже несмотря на женитьбу с моим секретарём господином Кори.

— Миледи, гости начали прибывать, — сдержанно напомнила она.

— Скажи, что я спущусь через минуту.

Игги мягко прикрыла за собой дверь, а я ещё раз взглянула на тетрадь. Память подкинула старые воспоминания. Лили с её загадочной улыбкой, герцога с его непреклонной уверенностью, шумные споры в ратуше и тихие вечера у камина. Десять лет промчались, как один день, но событий в них поместилось на все сто!

Мы с Рэйвеном поселились в Марвеллене, в большом особняке, где окна выходили на гавань, а балконы утопали в зелени и в саду весной цвели магнолии. Родовой замок мужа мы отдали в полное распоряжение Габриэля и его супруги Мишель. Там нашла свой приют бывшая баронессе Селбридж.

Сегодня был особенный вечер — День Чудес, праздник, который прижился и стал традицией в каждом доме.

Наш с Рэйвеном дом наполнился знакомыми голосами и лёгким звоном бокалов.