Словно они стояли за поворотом и ждали эту аварию.

Пока водитель грузовика чешет голову и в ужасе осматривает смятый седан, дпсник пытается расспросить его о случившемся. Второй сотрудник в форме осматривает машину и с не меньшим ужасом что-то записывает в отчет.

– Жива вроде! – кричит он своему напарнику, – Где там эта скорая? Кажется, баба дышит!

Глава 39

– Вот бланк, – обращается ко мне следователь, – Заявление пишите в свободной форме. Главное – не забудьте в конце поставить дату и подпись.

Я в полицейском участке, пишу это чертово заявление на Милу и ее брата, пока Кирилл, надеюсь, что-то предпринимает и спасает нашу дочь.

Это ж надо…

Хоть сериал по нам пиши. Я даже название могу подсказать – «Тупой и еще тупее».

Злость на мужа стремительно достигает пика. Такого, что при следующей встрече я обязательно проедусь по его лицу.

Давно пора было выплеснуть злость. Высказать все, что копилось и мучило меня.

А еще давно пора было избавиться от Милы. Сразу же прижать эту стерву и вырвать ее наращенные волосы, но я зачем-то играла в интеллигенцию.

С любовницами только так, иначе по-другому они не понимают.

Ну ничего. Не смог Кирилл, смогу я. Избавлю нас от этой Милы, потому что соплячка никогда не успокоится.

Если надо я ее и в психушку определю, не пожалею денег на адвоката.

От злости меня аж трясет. С трудом пишу текст от руки, в который раз поудобнее перехватывая ручку, скользящую во вспотевшей ладошке.

Я, Павловская Ольга Викторовна... и моя дочь, Павловская Ульяна Кирилловна…

стали жертвами нападения и похищения…

Прошу принять меры по факту моего обращения, заключить под стражу…

представляют опасность для общества…

Кажется, одного бланка мне мало, но я все же сдерживаю себя и заканчиваю строчить текст, подписываясь под каждым своим словом.

Да, где-то приукрасила, расписала драматичнее, но, надеюсь, это поможет поймать этих уродов и посадить.

А Кирилл пусть только попробует помогать «матери своего ребенка».

– Готово, – протягиваю листок следователю.

Мужчина, вроде мой ровесник, но выглядит гораздо старше. Уставший от работы и жизни. Ему бы сейчас на рыбалку или просто завалиться на диван перед телевизором, но приходится сидеть тут и вчитываться в мои каракули.

– А кем приходится вам нападавший и…, – следователь еще раз всматривается в текст, перечитывая его, – Людмила?

– Любовница мужа и ее брат, – отвечаю без тени смущения.

Мужчина передо мной тоже не смущается. Из его рта вырывается короткий смешок.

– Вот это страсти!

– Согласна, – сухо и совсем не весело бормочу ему.

Резко накатывает усталость, и я откидываюсь на спинку стула, задирая голову к потолку. Кофе бы выпить, но тут вряд ли мне предложат хотя бы воды.