А на мой взгляд, лучше заняться профилактикой.

– Профилактикой… – повторил Виктор. – Отличное слово. Вы не подумали, что Дарья может кому-то передарить тапочки.

– Обувь, сделанную моими руками? – возмутился Михаил. – Эксклюзивный экземпляр, красоту неописуемую? Да вы что? Это невозможно. Мои работы хранят, ими восхищаются.

– Самомнение вас подвело, – вздохнула я. – Мне бархат в стразах и золотых нитях не понравился, его получила домработница, и у нее случился инфаркт. К счастью, Людмила – крепкая женщина, она сразу попала в руки опытных врачей и уже выздоравливает. Но вы были правы, меня заинтересовала фраза, брошенная вашей женой в беседе. Узнав о желании Геннадия отправить Марфу за границу, Флора бросила ему в лицо фразу: «Поеду к Зинкиной, заставлю ее рассказать правду об Артеме». Далее она пообещала пойти в «Желтуху», после чего у Геннадия начнутся неприятности. Флора почему-то полагала, что Геннадий Борисович, услышав ее слова, испугается и оставит Марфу дома. Меня это заинтересовало, и я отыскала Светлану Егоровну, она не пряталась, работала и жила на прежнем месте. Не произнеси Флора фамилии «Зинкина», я бы никогда не узнала правды. Мария Ивановна оказалась права: не надо выяснять отношения при открытых окнах.

– Так ты все знала про Зинкиных, дрянь! – закричала Мария Ивановна Флоре.

– Вы только сейчас об этом догадались? – усмехнулась та.

– Как ты это выяснила? – продолжала вопить старуха. – Как?"

"– Вечно всех упрекаете, что они при открытых окнах беседуют, а сами, когда Генка хмурым делался и на всех кидаться начинал, уводили его в беседку, – напомнила Флора. – Она в поселке «Акация», где мы раньше жили, была в саду. А меня давно интересовало, что вы такое обожаемому сыну там говорите, отчего он из Змея Горыныча в пушистого зайку превращается. Да, в Москве свое любопытство я утолить не могла, там свекровь иначе действовала. Начнет Геннадий к нам придираться, а маман его под локоток и на улицу в любую погоду утаскивает. Не хотела наша Маша, чтобы родные их беседу слышали. А в «Акации» они в беседке уединялись, вокруг росли ели, кустарник. Я тихонько в листьях пряталась. Раз пять ходила, и все поняла. Гена мамаше жаловался: «Я убил Лауру, из‑за меня Артем Зинкин в психушке мучился». И давай каяться. А мамаша ему: «Милый, ты всю семью от позора избавил». Поработает старуха психоаналитиком, и сынок успокаивается. Правильно вы, свекровь любимая, про бдительность всем говорили, жаль, сами о ней позабыли!

Мария Ивановна прищурилась, набрала полную грудь воздуха, и тут адвокат сказал:

– Мы пригласили вас, чтобы обсудить ситуацию с иском госпожи Васильевой.