— Не издевайся надо мной, Кирилл! — я тяжело вдыхаю и выдыхаю в безнадежной попытке привести дыхание в норму. — Что ты можешь сказать в оправдание своих действий? Я тебе не поверю, но давай послушаем. Давай послушаем причины, по которым тебе казалось забавным играть со мной все это время.

— Ты уже сказала, что не поверишь ничему, что я скажу, так почему я должен утруждаться? Поскольку ты, очевидно, пришла сюда с единственной целью — убить меня. Почему бы тебе не заняться этим?

— Ты засранец… — мой голос срывается, прежде чем я успеваю его успокоить. — Ты даже не попытаешься?

— Ты моя единственная жена. Я хотел договориться с твоей семьей исключительно из-за этого факта. Я действовал за твоей спиной, потому что знал, что ты никогда не допустишь такой встречи. Я не пытался убить тебя и никогда не стану. Последние пару месяцев я сходил с ума, пока Максим не сказал, что ты жива. И я верил ему лишь наполовину, пока не увидел тебя. Вот. Я попытался. Ты мне веришь?

Он произносит эти слова с легкостью, которую трудно воспринимать всерьез, не говоря уже о том, чтобы поверить.

Он говорит мне то, что я хочу услышать, просто чтобы снова поиграть со мной.

Одурачить меня снова.

В этот раз убить меня по-настоящему.

Он делает еще один шаг вперед.

— Я сказала тебе остановиться! — кричу я, мой голос сухой, как будто я кричала несколько дней.

— Я не остановлюсь. Ни сейчас, ни когда-либо. Ты моя жена, и твое место рядом со мной.

— Пошел ты, Кирилл. Если ты думаешь, что я когда-нибудь вернусь к тебе, или что чувствую к тебе хоть малейшую привязанность, то ты, должно быть, действительно потерял рассудок.

— Если ты не чувствуешь ко мне никакой привязанности, тогда пристрели меня. Это единственный способ остановить меня от обладания тобой, — он делает еще один шаг, медленно, намеренно, как будто не видит ни винтовки в моей руке, ни моего дрожащего пальца на спусковом крючке.

— Остановись!

— Заставь меня остановиться."

"— Ты стоишь за смертью моей семьи. Я убью тебя!

— Настоящий человек, стоящий за смертью твоей семьи, может быть предателем, но ты не готова к этому разговору.

— Если ты сделаешь еще один шаг, я убью тебя. Клянусь, я это сделаю.

— Почему? Потому что ты боишься, что если мы соприкоснемся, ты вспомнишь, что всегда принадлежала только мне? Не твоей семье, не твоему долгу, а, блять, мне.

— Это мое последнее предупреждение…

Пот покрывает мои виски и верхнюю губу. Я чувствую вкус желчи на языке, а мой палец дрожит.

— Ты даешь ужасно много шансов тому, к кому, по твоим словам, не испытываешь никакой привязанности, — он протягивает руку к моему лицу, игнорируя винтовку, которая теперь прижата к его груди.

К его сердцу.

Сердцу, в котором мне никогда не было места, как бы я ни старалась.