Его присутствие.

И словно мы и дня не провели порознь.

Мое глупое мертвое сердце колотится, словно пытаясь восстать из пепла.

Я неделями ждала этого момента, момента, когда мне придется столкнуться с единственным мужчиной, которого я когда-либо любила. С мужчиной, которому я отдала свое сердце на серебряном блюдечке, а он лишь раздавил его в своей ладони.

Но я никогда не думала, что меня будет трясти от эмоций, как это происходит сейчас.

Гнев.

Предательство.

Ненависть.

Но больше всего — гребаное разочарование, застрявшее у меня в горле.

Мне кажется, что в последнее время со мной творится что-то неладное, поскольку я испытываю все эти сильные чувства, которые больше не дают мне спокойно спать.

И все это из-за него.

Мужчины, который непринужденно стоит позади меня и имеет гребаную наглость называть меня своей женой.

Его гребаная жена — Кристина, не я.

Я разворачиваюсь и одновременно отскакиваю назад, поднимая винтовку и целясь в него.

Я ожидаю, что он в ответ выставит свой пистолет. В конце концов, даже если это засада, Максим уже сказал ему, что я приду за его жизнью.

Такие, как Кирилл, не думают, что смерть распространяется на него. Он прожил всю свою жизнь, обманывая ее и манипулируя ею в своих интересах.

Питая Мрачного Жнеца множеством жизней, он снова и снова умудряется вырваться из его лап.

Поэтому, когда я вижу, как он просто стоит на месте, засунув одну руку в карман, а другая беззаботно болтается на боку, я ошеломлена.

Нет ни оружия, ни намека на то, что он собирается его использовать.

Так же, как только что его голос вторгся в мое ухо, его присутствие делает что-то намного хуже.

Теперь мне кажется, что я не видела его целую вечность.

В полумраке его лицо выглядит более суровым, а челюсть — более заостренной. В его обычно безэмоциональных глазах, поблескивающих из-под очков, заметен едва уловимый блеск, но рот остается в нейтральной линии.

Щетина покрывает его щеки, и это добавляет слой таинственной опасности к его и без того ужасающему образу. Пиджак натянут на его плечи, но похоже, что он немного похудел.

Его взгляд изучает меня от ног до лица, не обращая внимания на оружие, которое я направляю на него. Я не отвожу взгляд, даже когда на его губах появляется улыбка."

"Кирилл не из тех, кто улыбается — по крайней мере, не искренне — поэтому быть свидетелем этой его версии заставляет желчь подниматься к моему горлу.

— Это действительно ты, — в его голосе звучит то, что можно описать только как… благоговение. Неверие, может быть.

Нет. Облегчение.

— Ты думал, что избавился от меня? — огрызаюсь я, не в силах контролировать всепоглощающую ярость, наполняющую мои вены.