Бабушка кивала, подтверждая мои слова.  Взглянув на неё, я поняла, что бабуля вот-вот заплачет, поэтому решила переключить её внимание на другое:

– Мне же собираться надо! Пироги вчерашние остались? Заверни мне в тряпицу и перекусить еще что-нибудь положи. Господин Алан ждать не любит.

Я заметалась по домику, пытаясь определить, что нужно взять с собой. Мысль потянуть время, собрать сундуки и выторговывать себе повозку я отмела сразу. Алан и так дал больше, чем я рассчитывала, затевая все это представление. Почему, кстати, так много?  Видно, я действительно нужна своему папашке, раз он посылает  за мной, да не кого-нибудь, а одного из своих доверенных людей.

До поместья герцога два дня на лошади, значит, надо взять не только смену белья и пару платьев, но и что-то, чтобы перекусить в пути. Полагаю, ночевать мы будем в трактире «У трех сосен». Раз к боку харисийца не приторочено ни теплого плаща, ни одеяла, то спать в поле или в лесу посыльный не планирует.

Я быстро скинула сарафан, моментально натянув штаны и длинную рубашку, подпоясалась ремнем с ножнами, обувь тоже пришлось сменить на крепкие ботинки. Так, теперь фляга. Кстати, где она?

– Бабушка, а где фляга?

– Так Иржи сегодня на выпас пошел, взял её с собой.

– А мне как же?

– Возьми маленький котелок, внутрь бурдючок входит. Там на кружку водицы всего, но тебе хватит.

Мой котелок  – это моя гордость. Его сделал сын кузнеца по моему заказу. А потом я сшила на котелочек чехол из толстой кожи, чтобы носить на дальний выпас в котомке, не боясь запачкать её сажей.

Через десять минут я была уже полностью готова, только ехать в поместье совсем не хотелось.  С Иржи так и не попрощалась, а теперь и вовсе не понятно, когда увижусь с братом.

– Вот, возьми, – бабушка надела мне на шею маленький шелковый мешочек на веревочке, – на удачу. Там цветки семи трав.

Я расцеловала в обе щеки бабушку, тут же пустившую слезу.

– Хватит, бабуль! Может, ненадолго я туда еду. А если вдруг задержусь, буду письма передавать с Тотом или с Найной-мельничихою. Слышишь? Все хорошо будет!

– Не спокойно на сердце что-то, – тяжко вздохнула бабушка, – ты свой характер строптивый  не показывай, да и ум не выпячивай. Помни, скромность и добродетель – лучшие достоинства девушки.

– Ба, ну какая из меня скромница? – улыбнулась я. –  Это пусть Алька из себя скромную строит – у неё талант! А мне до Альки как до Сальнийских гор.

Бабушка тоже улыбнулась, вспомнив дочку нашего соседа. Юную оторву и хулиганку для своих друзей и доверенных лиц, но скромную и послушную девицу для тех, кому она не доверяла. Переход от тихой скромницы до озорной бестии и обратно был мгновенным и всеобъемлющим. У Альки менялось все: походка, осанка, жесты и манера речи – она становилась буквально другим человеком.