– Зря ты так, Верина, – сказала я ей проникновенно, – сама понимаешь, что не просто так меня Его Светлость к себе затребовал, а  потому что была причина…

И многозначительно замолчала, выдерживая паузу. «Обчество» мгновенно навострило уши.

– Да, причина и, к сожалению, невеселая, – продолжила я. –  Заболел наш герцог и лежит на смертном одре. Когда-то давно обещал он моей матери, что позаботится о своей дочери и сделает все, что в его силах. Но обещание он не сдержал. Когда умерла моя мать, Его Светлость заболел, – в моем голосе сами собой прорезались интонации сказителя, – но ни лекари, ни маги не смогли вылечить его, а болезнь год от года становилась все заметней и тяжелее. А недавно пришел к нему прорицатель и сказал, что болеет Его Светлость потому, что не выполнил какое-то обязательство, и как сделает то, что должен, пройдет болезнь, как не было. Тогда и вспомнил герцог об обещании, и зовет меня к себе, чтобы излечиться.

Лицо Верины напоминало рыбью морду:  и без того огромные глаза распахнулись еще больше, пухлогубый ротик несколько раз приоткрылся, но не издал ни звука.

Главное не расхохотаться. Чтобы скрыть предательски разъезжающиеся губы, я отвернулась от внучки старосты и, посмотрев по сторонам, спросила:

– Верина, а где господин Алан?

– Так, эта, ­– промямлила еще не совсем пришедшая в себя девушка, – деда пригласил его откушать у нас в избе.

– Спасибо! – поблагодарила я и сбежала от девицы.

На пыльной деревенской улице мне больше никто не встретился до самого подворья Донда. Когда я подходила к деревянным воротам, из них вышел староста. Он вывел оседланного мерина и недобро посмотрел на меня. Следом из ворот показался герцогский посыльный:

– Бери мерина, – приказал он, увидев меня, – и ступай на выход из села, я тебя догоню.

Донд сунул мне поводья и тихо пообещал:

– Не сбережешь животинку – пожалеешь. – И, повернувшись к  Алану, суетливо продолжил: – Сейчас вашего жеребца приведут, господин. А вы тогда, как приедете-то, Его Светлости скажите…

Что должен сказать Алан, я и не услышала: мужчины свернули за дом.

Хорошо, что дорога из деревни в герцогскую усадьбу не проходила мимо моего дома, а то, боюсь, Верина начнет желать здоровья Его Светлости. Понятно, что это удивит господина Алана, и тот начнет задавать неудобные вопросы. Зря, наверное, я наплела деревенской красавице с три короба, но сделанного не вернуть.

В раздумьях я дошла до околицы, нашла удобный пенек и, опираясь на него, влезла на спину животинке. Кстати, как зовут мерина, я не помнила. То ли сапог, то ли ботинок, в общем, какая-то обувь, но, кажется, не валенок. Или все же валенок?

– Ты валенок или кто? – поинтересовалась я вслух, поправляя котомку.

– Валенком меня еще никто не называл.