– Не имею возможности, господин Алан, – книксен с корзиной в руках вышел  нелепо, но хотя бы сарафан отцепился. На лице полуулыбка, а в глазах в равных пропорциях служебное рвение и наивность.

– Что? Это еще почему?

Казалось, все присутствующие затаили дыхание.

–   Не могу явиться на службу к герцогу, ибо это будет нарушением «Уклада о призыве». У меня есть один несовершеннолетний родственник, о котором некому больше заботиться.  Моя бабушка стара и немощна, она едва в состоянии обслуживать себя, малолетнего брата ей не потянуть, а я – единственный трудоспособный член семьи, – тараторила я, – мой дядюшка отказался от нас, оформив…

– «Уклад о призыве» действует только на военнослужащих.

– Конкретно там сказано «призывающийся на службу», нигде не упоминается, что это должна быть военная служба.

– Интересная трактовка, – протянул Алан, – ну что ж, если мне не изменяет память, в таком случае можно финансово поддержать недееспособных родственников.

Герцогский посыльный шагнул ко мне и вложил в мою руку звякнувший мешочек.

– Этого, думаю, будет достаточно. Собирайся, Станислава!

Что господин Алан умел делать хорошо, так это показать тоном, что  больше он уступать не намерен.

– Мне нужно немного времени, – хрипло выдохнула я, ощущая в ладони тяжесть кошеля.

Я совсем не ожидала денег, сопротивлялась по привычке, ведь возвращаться в поместье к герцогу не хотелось. Конечно, пришлось бы поехать в любом случае, приказ герцога – это не заигрывания дебелого сына мельничихи: так просто не отвертишься.

На деревянных ногах я зашагала к дому, собирая спиной удивленные и завистливые взгляды селян. Знали б они чему завидовать. В поместье герцога на меня смотрели, как на грязь, и пинали вдвое больше других детей.

Закрывшаяся за спиной дубовая дверь, скрипнув, отрезала взоры и зарождающийся шепоток.

Ко мне сразу шагнула бабушка:

– Что же ты, внученька! Это же герцог! Кто он, и кто мы, а ты показываешь свой характер, гордыню свою выпячиваешь! – увещевала она, пока я ставила на лавку корзину и садилась за стол. – Он же не просто герцог, он отец тебе, внученька, ты сразу должна делать, что он говорит!

– Хватит! – резко оборвала я словоизлияния бабушки, и она обижено замолкла."

"– Хватит, – повторила я уже мягче, – что могла, я для вас сделала.

Завязки на мешочке развязались быстро, показав сверкнувшее золотом и серебром нутро кошелька.

– Пресвятой Творец! – выдохнула бабушка, схватившись за сердце. – Последний раз столько денег я видела давным-давно.

Одиннадцать золотых монет, двадцать серебряных и всего пять медяков! И до войны это было огромное состояние для деревенских, что уж говорить о теперешних временах.

–  Вот, вам и угля закупить хватит, и зерна, и всего остального, и крышу подлатать, и печь переложить.