— Тебе нужно в больницу… Это я во всем виновата… Не нужно было звать тебя с собой…

Марина не выдержала и зло рявкнула:

— Раз виновата, значит хватит ныть! Помоги добраться домой и угомонись. Я ничего не вижу!

Она ненавидела себя за эту вспышку. Ненавидела, что у Лили обиженно задрожала губа, и даже волосы как-то уныло повисли. Ненавидела, что иногда на нее накатывала вот такая дикая ярость, когда хотелось рвать и метать. Сломать бы что-нибудь! Чтобы эта клокочущая внутри энергия нашла выход и перестала разъедать изнутри.

— Пойдем…

Лиля осторожно взяла ее под руку и повела за собой, помогая переступать через камни и ветки.

Марина с трудом помнила, как они добрались домой. На протяжении всего пути, пока они тряслись в переполненном автобусе и потом, пока брели по тихой опустевшей улочке, Лиля уговаривала ее отправиться в больницу.

А что, если в рану действительно попала какая-нибудь инфекция? Что если теперь она, и так не блещущая красотой, окончательно превратится в уродку? С таким-то шрамом! И скорее всего, не с одним. Наверное, нужна прививка от сотни жутких болячек и десяток швов…

— Марин, ну, давай все-таки в больницу?

— Нет, мне завтра на работу. Некогда ходить по больницам.

— А вдруг, там что-то серьезное? — Лиля заглядывала ей в лицо, но все время отводила взгляд от раны. Пыталась украдкой взглянуть, но тут же отворачивалась и делала вид, что смотрит в другую сторону.

У Марины дрожали руки, пока она пыталась найти ключи от квартиры. Нервы уже вообще были ни к черту. Мало того, что жжение превратилось в тупую боль, которая пожирала лицо, так еще и перед глазами снова плыло. Она шаталась, как пьяная, и еле держалась на ногах.

— А вдруг я вообще умру? — Марина наконец нашла ключи и воткнула один в скважину. — Будешь мучиться угрызениями совести?

— Ну не говори ты так! — Лиля вдруг зарыдала. — Ты моя единственная подруга! А я тебя угро-о-обила…

Марина ввалилась в прихожую своей крошечной съемной квартирки и без сил привалилась к стене.

— Лиль… ты что, меня хоронишь? — Щека онемела от боли и говорить было еще сложнее.

Сглотнув соленую от крови слюну, Марина кое-как разулась и побрела в ванную. Вслепую нашарила выключатель и зажмурилась от яркого света.

Ванная была настолько крошечная, что хватало двух шагов, чтобы добраться до зеркала. И сделать это можно было вслепую.

Марина убрала салфетки и открыла глаза.

Боже…

Ее щека выглядела ужасно. Когти филина рассекли кожу от уха до подбородка. Края раны опухли и покраснели. Запекшаяся кровь почернела, и казалось, что порез действительно гниет.

Марина без сил опустилась на холодный пол и заплакала. Теперь даже боль ее не останавливала. Она и так всегда была не особенно красивой, даже мама так говорила, а теперь… Теперь она действительно уродка.