Да и в личный карман не помешало бы заработать, тем более что он с какого-то семинара по политэкономии усвоил: чем больше оборотный капитал, тем больше возможности. А тут целых шесть кусков бесхозных лежат.

И у него, как по заказу, один знакомец завелся, который всего-то за пять сотен брался открытку на машину организовать. Ну, чтоб взять ее без очереди, но по госцене. А продать тачку на черном рынке можно куда с большим наваром.

Правда, пришлось помозговать: что делать? Сказать брату о намечающейся суперсделке или промолчать?

Обдумал – и в итоге решил зря его не нервировать. Иначе Клим своими причитаниями весь настрой собьет. Или вовсе заартачится, оттащит бабки в сберкассу – и поминай как звали.

…Первая часть плана у Митяя прошла без сучка без задоринки. Открытка на машину оказалась подлинной, «жигуленка» удалось отхватить чумового: новая модель, тринадцатая называется, с решеточками вентиляции, обалденного красного цвета. Он даже подумывал: броситься к брату в ноги и умолять, чтобы оставили машину себе. В смысле, на семью. Но как представил надутую рожу да каким возмущенным монологом тот разразится, признаваться сразу расхотелось. И едва выехав из автомагазина, Митяй тут же вступил в переговоры с роскошным грузином, предводителем крутившихся подле жучков.

Сговорились на девяти, чистого навару – две с половиной. Митяй деньги два раза пересчитал и даже не поленился: каждую купюру на предмет водяных знаков проверил.

А дома, едва закрылся в своей комнате и в предвкушении развернул внушительный, упакованный в газету сверток, его едва кондратий не хватил. Потому что настоящих сотен в нем оказалось только две штуки, сверху пачки и снизу. А остальное – резаная бумага. Видно, подменили, гады, когда он их после пересчета упаковал: отвлек его тогда какой-то хмырь.

И хоть бейся головой в бетонную стену, только у братовой жены преждевременные схватки вызовешь. А доказать ничего не докажешь.

…Первой мыслью было: собирать скудный скарб и мотать из дому куда глаза глядят. Хоть во Владик, на корабль завербовываться, хоть на дурацкий БАМ. Но только… тогда ведь и Суриковке конец. И дружбанов больше не увидишь. И в Москву никогда не вернешься – из столицы только уедь, обратно потом хрен пропишут.

Может, подстроить, будто у них в квартире ограбление было? Или, на крайняк, просто повиниться? Он ведь не со зла, он как лучше хотел…"

"Но никакого решения Митяй принять не успел, потому что в ту же ночь братову жену увезли в роддом, а утром на свет явился очередной отпрыск. Опять девчонка. Вдобавок, как доложил расстроенный брат, неудачная, чахленькая. Какой-то сердечный клапан, что ли, не закрывается, Митяй толком не понял.