Отвернул голову и уставился на висевший на дверях ближайшей палаты список пациентов.

— Кто это? — спросила я негромко, когда мы прошли мимо.

— Не знаю, — пожала плечами подруга. — Наверное, один из новеньких. Я раньше его здесь не видела. Но нам обещали пополнение из столицы, чтобы доукомплектовать персонал. Как-никак, на носу Игры Содружества!

Не удержавшись, я снова повернула голову, уставившись на то, как новый столичный лекарь вкатил свою тележку в хозяйственное помещение, после чего закрыл за собой дверь.

Мне почему-то стало тревожно.

Тут Риз заявила, что мы пришли. Постучала в палату, на двери которой было написано: «Лорд Пэрри Аллавей», и почти сразу же раздался приятный мужской голос, пригласивший нас войти.

Что мы и сделали.

Первой в палату вошла Риз, а я следовала за ней по пятам. Размышляла о том, как стану держаться с лордом Аллавеем, человеком, который приходился родным отцом моей лучшей подруге, а еще он когда-то был влюблен в мою маму.

Мама отзывалась о нем с теплом, и в ее голосе не было ни намека на подозрение о причастности лорда Аллавея к заговору, и я подумала, что если совсем уж прижмет, то я смогу ему довериться.

Такой человек на моей стороне не помешает — из высшего общества и наделенный властью, — потому что моя тайна была совсем уж огромная.

Настолько, что она с трудом уживалась у меня внутри.

Но подобные мысли вылетели у меня из головы, потому что в одноместной палате лорд Аллавей оказался не один. Одетый в лазаретский светлый халат, он сидел в деревянном кресле на колесиках, подвинутом к окну, с уютным клетчатым пледом на коленях, а на его лице с зажившими царапинами застыло извиняющееся выражение.

Наверное, потому что позади него стояла элегантная и стройная дама с горделивой осанкой и строгой прической. На ней было бордовое закрытое платье, но с роскошными украшениями из темного золота на шее, в ушах и на руках.

Сама дама была светловолосой, с приятным, но не сказать что красивым лицом. Пусть по отдельности ее черты казались правильными, но вместе в них имелась явная диспропорция.

Несмотря на это, в даме ощущалась порода — ее горделивый вид и уверенное лицо буквально кричали о том, что она из высшего общества Нерлинга и выросла, окруженная большими деньгами.

Ее дочь — примерно нашего с Риз возраста — стояла чуть позади матери и смотрела на мою подругу оценивающе.

Вот и я тоже посмотрела, но не на Риз, а на девицу.

Ну что же, та унаследовала от матери многое, включая фигуру и светлые волосы, но лицом она явно пошла в своего отца, за что должна быть ему благодарна. Ее черты казались вполне гармоничными и даже красивыми. Особенно приковывали внимание яркие голубые глаза, обрамленные темными ресницами, и пухлый, умело подчеркнутый декоративной косметикой рот.