Мужчина, ее собеседник, подошел к моей постели совсем близко.

Угол моего зрения был ограничен, поэтому только теперь я смогла его рассмотреть.

Боже, до чего он был хорош!

Высокий, прекрасно сложенный, с широкими плечами и узкими бедрами.

Безупречная выправка и прямая спина выдавали в нем военного.

Но не только это.

На мужчине был строгий темно-зеленый китель с эполетами и аксельбантом — наплечным серебряным нитяным шнуром с правой стороны мундира. Серебристая отделка по двубортному краю явно ручной работы.

Солнце мазнуло по серебряным пуговицам в два ряда, и на них сверкнула гравировка — похожий на змею дракон обвивал якорь.

Его начищенные армейские хромовые сапоги блестели, как зеркало.

У мужчины было волевое, жесткое лицо с массивной челюстью и чувственными губами, а еще стальные серые глаза.

Его можно было назвать идеальным, если б не шрам: изогнутая белая полоса на правой скуле. Шрам был очень старым, давно зарубцевавшимся и почти незаметным, наоборот, придавая ему особый шарм.

Темные волосы мужчины, зачесанные на правую сторону, едва заметно отливали при движении бордовым — на них словно блестели капли морской воды.

Вот как сейчас, когда красавец в мундире склонил голову набок, свысока разглядывая обездвиженную меня, бессмысленно смотрящую в стенку напротив.

— Полагаешь, моя жена никогда не выйдет из комы? Думаешь, это ее конец, Амара?

Женщина в зеленом подошла и обняла его сзади. Всем телом прижалась к его спине, обвивая руками сильный торс мужчины, и прошептала:

— Вчера приходил врачеватель. Он сказал — нет ни малейшей вероятности, что Виола придет в себя, Грэм. Дух твоей жены покинул тело, ее мозг умер…

— Там не было, чему умирать, — с презрением бросил военный.

Но я же здесь!

Пусть я не до конца понимала, как я тут оказалась, кто они, и почему этот красивый мужчина называет своей женой меня, а сам обнимается с зеленоглазой.

Но я ясно видела их своими неподвижными зрачками.

Четко слышала каждое их слово.

Я живая, слышите?

И не смейте называть меня Виолой!

Никогда не любила это сокращение от своего имени.

Когда я училась в универе, была в нашей группе одна девочка с таким же именем. Жуткая гадина и провокаторша, противная до невозможности.

С тех пор я всех друзей и знакомых приучила называть меня Виолеттой, на крайний случай — Олей."

"— Увы, мой любимый, в нашем обществе так часто случаются неравные браки, — Амара провела руками по груди моего мужа. — Блестящий, великолепный мужчина, а рядом — жалкая, безмозглая пустышка в качестве его жены.

— Непроходимую тупость Виолы еще можно было выдержать. Ведь у меня есть моя умная и проницательная ты, — Грэм ответил на ласку зеленоглазой, положив свою руку поверх ее.