Даже тех опилок, что у нее были до того, что произошло!

Грэм мрачно ухмыльнулся уголком рта и небрежно проронил:

— Твоя жесткость и готовность пойти на все, чтобы быть со мной, пожалуй, меня даже восхищает.

— Ах, значит, хочешь сказать, что я — злобная мачеха, которая хочет убить свою бедную несчастную падчерицу? — по лицу болотной гадины покатились крупные слезы. — Но ведь я заботилась о ней, слова злого не сказала. Я же не виновата, что ее отец решил оставить все имущество в наследство мне. Я не виновата, что она такая тупая!

И Амара зарыдала. Громко, горько и явно напоказ.

— Успокойся, это ничего не изменит, — Грэм вытер слезы любовницы ладонью. — Да, моя жена — полная кретинка и переделка, и я ненавижу ее искренне и всей душой. Но я не пойду на преступление даже ради того, чтобы расторгнуть этот ненавистный брак. Пусть она влачит свое существование столько, сколько ей еще отмерял Ньёрд. Я не прерву ее жалкой жизни. У меня назначена встреча с нашим военюристом — он толковый парень. Я уверен, в условиях обета есть какие-то лазейки, ведь ее и мой отец заключали его в спешке, на корабле, когда разразилась буря. Виола в коме — значит, произвести на свет наследника не способна. Возможно, мне все-таки удастся с ней развестись. После этого мы отправим ее в хоспис и навсегда забудем о ней.

С этими словами Грэм вышел из комнаты, оставив мачеху наедине со мной.

От взгляда ее зеленых глаз мне стало страшно.

Прямо как тина болотная! Трясина — затянет в вонючую, мутную бездну и поминай, как звали.

Я была перед ней такая беззащитная, наглухо запертая внутри обездвиженного тела.

Амара подошла ближе и присела на мою постель.

Внутри у меня уже бежали от нее мурашки.

Взгляд маньячки или садистки.

— Рушишь мой план, дочурка… — протянула змея, и ласково провела по моим волосам. — Ты уже должна была сдохнуть и избавить мир и нас с Грэмом от своего бесполезного существования. Но вместо этого обременила своей тушкой, на которой живого места от косметии нет. Впрочем, на тебе теперь вообще живого места нет. Ты просто труп, который осталось только закопать.

Рука женщины скользнула от моих волос вниз, к деревянному браслету, который поддерживал в теле Виолы жизнь.

Мне так хотелось вскочить, закричать, оттолкнуть ее от себя.

Внутри я рвалась, металась, кричала, ревела!

Но снаружи это была все та же безжизненная кукла с остановившимся взглядом.

Амара подняла мою руку, висящую как плеть, и погладила браслет.

— Я сниму его всего лишь на минутку, ты не против, Ви? Ну, конечно же, ты не против. Ты просто кусок мяса, которому абсолютно все равно. Всего лишь минута — этого будет достаточно, чтобы жизнь покинула эту оболочку. Грэм не догадается, не беспокойся.