В груди что-то треснуло, он рвано выдохнул, придавленный горой горящей плоти. Во рту появился привкус крови.

Святое Пламя не причиняло ему вреда, оно согревало, а вскоре и вовсе погасло, взметнувшись к небу светлыми искрами. Владлен приподнял голову и увидел дрожащие ресницы, увидел искривленный в муке рот и заорал:

– Не смей!

Лебедь застыл над ним с занесенным мечом.

– Только попробуй… – Владлен обхватил тело Луки руками и с трудом перевернул его на спину. – Только попробуй, кулич…

На губах пузырилась кровь. Шатаясь, он поднял лук и с трудом выпрямился.

– Убей его! – потребовал Лебедь.

– Прости уж, – прохрипел Владлен, – но с этого волкодлака ты шкуру не снимешь.

Первые лучи солнца упали на Лебедя: раненый и окровавленный, он выглядел измотанным и разбитым. Сжав меч, он шагнул к Владлену, но тот поднял лук и резко сказал:

– С такого расстояния я не промахнусь.

– Опусти лук! – рявкнул Лебедь. – Ты сошел с ума?! Эта тварь растерзала наших братьев!

Владлен поморщился.

– Богом прошу, уйди с дороги, – устало попросил он. – Найди лошадь, вернись в город за подмогой. Потом можешь в погоню кинуться. Но сейчас уйди. Не заставляй убивать тебя.

Грозовые глаза Лебедя потемнели. Он ничего не понимал, а у Владлена не было сил объяснять.

– Это волкодлак, – попытался образумить его Светозарный. – Он…

– Он мой старый друг. – Владлен вымученно улыбнулся. – Не свезло ему в волчьей шкуре родиться, ничего не поделаешь.

– Он убийца, – прошептал Лебедь.

Владлен видел решимость в его глазах, знал, что просто так он не отступит и будет прав. Они потеряли весь отряд: Лука растерзал Светозарных, безжалостно разорвал на куски – такое не прощают.

– Пожалуйста, – снова попросил он, – уходи.

Лебедь занес меч.

Владлен отпустил тетиву.

Ветер выл. По бескрайнему снежному простору неслась лошадь, увозящая прочь двух окровавленных людей. За спиной они оставили покойников в белых плащах и человека, лежащего навзничь. Его грозовые глаза были устремлены в светлеющее небо. Из плеча торчало оперение стрелы.

Вместо послесловия

– Помнится, это было больно.

– Потерпишь.

– Если что решил, тебя с пути не сбить, да?

– У тебя научился бараньему упрямству, чему ты удивляешься?

Владлен поморщился, когда лезвие разрезало ладонь, покряхтел для виду. Лука даже бровью не повел – был занят ножом.

– Если опять сердце потеряешь, я на это больше не пойду, – заявил Владлен.

– Пойдешь, куда ты денешься."

"Солнце припекало макушки, листва шелестела. Где они были? Кто ж его знает. Скакали, потом шли долго, а после лошадей украли, мчались так, словно сам Зверь за ними гнался. Ничего не вспоминали, ни о ком не говорили, делили пополам тяжесть совершенных поступков.