Лебедь, издали наблюдавший за ними, подошел к Владлену и спросил:

– Что с тобой? Бледен как покойник.

– Сердце ноет, – признался Владлен. – Столько изломанных судеб, столько искалеченных людей. И ведь снаружи они целыми выглядят, а внутри места живого нет.

– Не думал, что услышу от тебя что-то мудрое.

– Кулич, – проворчал Владлен. – Был куличом, им и помрешь.

– Скоро тебе плащ пожалуют, – неожиданно сказал Лебедь.

– Чего?!

– Глава принял решение. Людьми, Богом отмеченными, не разбрасываются. Конечно, ему хочется и Святослава в Полк вернуть, но это пока выглядит чем-то невозможным.

– На его месте я бы не лез к тому, кто принадлежит Варне, – она убьет его ночью и даже не поморщится.

– Ты говоришь это с восхищением, – заметил Лебедь.

Владлен хитро улыбнулся и ответил:

– Такая женщина – как ей не восхищаться?

Эпилог

Лука точно не знал, где находится, просто ехал по дороге, припорошенной снегом, и ни о чем не думал. Кости ломило, кожа чесалась так, что он ерзал в седле в тщетной надежде избавиться от навязчивого зуда хотя бы на мгновение.

Смирившись с неизбежным, он спешился и торопливо расседлал лошадь, а после отпустил, надеясь, что она успеет уйти достаточно далеко и он не настигнет ее, обратившись.

Сжав сверток с ножами, Лука побрел в лес, собираясь забраться как можно глубже в чащу. Луна освещала путь, напоминая, что он слишком долго тянул с ритуалом.

Зов Небесной Стаи он чувствовал всем телом, каждой ноющей костью. Внутренний зверь рвался наружу, и сдерживать его становилось сложнее с каждым шагом.

Упав на колени, Лука начал втыкать ножи в снег. Пальцы сводило, зрение затуманилось. Судороги, пробегающие по телу, причиняли боль.

Звезды над головой звенели. Небо затянуло удивительного цвета полотно, переливавшееся зеленым и синим. Луке казалось, что оно колышется в такт его надсадному дыханию.

Ничего красивее он в жизни не видел, потому глазел на сияющее небо открыв рот, позабыв о ножах.

И вдруг Лука увидел, как по переливающемуся мосту бегут волкодлаки, величественная Небесная Стая.

Сотканные из звезд и тумана, они бежали вперед, увлекаемые, должно быть, зовом того, кто их создал. Грудь отозвалась тупой болью. Лука прижал ладонь к сердцу, почувствовав, как вся его суть стремится присоединиться к собратьям.

Дрожащими руками он воткнул в землю последний нож – торопился, чтобы успеть за Небесной Стаей. Перепрыгнул через лезвия, согнулся, приготовившись к нестерпимой боли, но вдруг вспомнил слова Наримана: «В это мгновение главное – довериться богам, что нас такими создали, расслабить тело и позволить ему измениться. Нелегко боль полюбить, но в эту ночь она станет нашей любовницей, так прими же ее без страха».

И Лука принял.