Я не смогу ничего сделать, если Холмы Искупления подпишут вам смертный приговор.

Киприянов хмыкнул:

— Чушь! У Фергюсона нигде…

— Потому что он не знал. Никто при нём на Холмы Искупления не попадал. Он был достаточно безгрешен, чтобы они приняли его. Однако он сошёл с ума. Этого ты ведь не станешь отрицать?

— Борис.. Петро…вич, — вдруг промямлил Кошак. — Я не могу, не пойду… Простите…

Он попятился к двери. Киприянов, онемевший от негодования, развёл руки в стороны, глаза его налились красным:

— Кого вы слушаете? Павел, быстро, пошёл!

— Нет, — неожиданно твердым голосом выкрикнул Кошак.

— Это вся ваша… магия… да ненормально все это! Не хочу! Я тут такого за последние дни насмотрелся – с сортира не слезаю! Да у меня всегда так – как понервничаю, сразу… ! Отпустите, Борис Пе…

Киприянов вдруг отбежал к окну и согнулся. Слышно было, как его рвёт. Вера ойкнула и подбежала к хозяину с платком. Тот вернулся, сел на досточки моста, устало провёл взглядом по телохранителям.

— Вы что не понимаете? Я же сдохну.

— С нами там что-то плохое случится, я чувствую. Не надо… — мямлил Кошак.

Крысак колебался. Я посмотрела на Веру.

— Я тоже боюсь, — пискнула та. — Мне бабушка ТАКОЕ рассказывала! Она тоже была… немного…из этих. Говорила, что там трава людей заживо сжирает. Сначала ничего, а как человек зазевается, сразу все соки из него высасывает.

— Сказки, — сказал Крысак.

— Не сказки, — сказала я. — Пойдёшь туда – и ты обречён.

— Я там уже был.

— Недолго.

Крысак посмотрел на горничную из-под красноватых век:

— Что же ты раньше молчала, дура?

— Я не знала… Вы ведь мне ничего не рассказали..

— Не хватало еще… — пробормотал Киприянов. — Антон, пойдёшь со мной?

Жаба вздрогнул:

— Я… Я тоже … слышал… простите… не могу…Вы же знаете… при таком раскладе меня первого…

Я незаметно кивнула Вере: молодец, хорошо поработала.

Киприянов свесил голову на грудь и закрыл лицо руками.

— Я пойду, хотя бы ненадолго, мне надо жить… — донеслось до нас.

— Там ты жизнь потеряешь быстрее, чем здесь. Решение за тобой, — сказала я. — Я предупредила.

— Почему ты мне раньше не сказала?

— Ты сам знаешь – хотела тебя убить.

— А теперь не хочешь?

— Нет. Ты и так достаточно наказан.

— Это точно, — Крысак грустно усмехнулся.

— Ну хотя бы на десять минут, как тогда.

— Дней на пять подзарядиться? И что, будешь держать меня при себе до старости? Уверен, что удержишь?

Киприянов молчал.

— Прими неизбежное, — продолжила я. — Здесь и сейчас. Пока не поздно, исправь то, что еще можно исправить. В прошлый раз тебе повезло – Холмы иногда бывают милостивы к приходящим впервые. Но они прочли тебя, как книгу. И содержание её им не понравилось, поверь. В этот раз они не будут медлить. Решай.

В зал вошло утреннее солнце. Дом молчал вместе с нами.