Надеюсь, Холмы меня услышали и сделают то, о чём я просила. Я не могла отменить их решения, но могла их отсрочить. Всё изменилось, не изменилось лишь моё твёрдое намерение покарать злодея. Пусть события идут своим чередом, но правда должна открыться.

Утром пришел Киприянов. Кажется, даже не удивился, увидев меня у окна, без цепи. Достал из кармана наручники, шагнул ближе.

— Нет, — твердо сказала я. — Я и так иду с тобой, добровольно.

— Добровольно, — повторил Крысак устало, — это от слов «добрая воля». Какая же она добрая, твоя воля? Я с тобой словно на плаху поднимаюсь.

— Так не ходи, — сказала я.

Киприянов бросил на меня тяжелый, обжигающий ненавистью взгляд, но наручники спрятал.

Мы пошли по коридору к комнате с мостом. В глубокой нише у поворота в новое крыло копошилась Вера с тряпкой и веничком для сметания пыли.

— Свободна на сегодня, — отрывисто бросил ей Киприянов.

Вера кивнула, подхватила пластиковое ведро и двинулась в противоположную от нас сторону.

У дверей в бальный зал маячила знакомая фигура, Киприянов резко остановился.

— Сеня, — сказал он, багровея. — Я же просил тебя… Ты же должен был… Так! В аэропорт, быстро! Я…

— Нет, — Сеня покачал головой, улыбаясь одними глазами.

— Я обязан быть рядом с тобой. Не проси, не уговаривай – я так решил."

"Киприянов, серый и постаревший, посмотрел в глаза сыну и зашёл в зал. Жаба и Кошак стояли в нескольких метрах от моста. Появилась Вера со стопкой контейнеров с едой и пятилитровой бутылкой воды, скорбно объяснила в ответ на недовольный взгляд шефа:

— Лара заболела. И вообще…

Это её «вообще» повисло в воздухе среди всеобщего молчания. Стало заметно, как нервничает Кошак. Он забрал продукты у Веры, с заметной опаской подошел поближе к мосту и стоял, оглядываясь на невозмутимого Жабу.

Я внимательно посмотрела на Антона. После ночного разговора с Верой мне трудно было решить, как относиться к нему теперь. Мне не понравился расклад сил – Киприянов явно собирался взять с собой Кошака. У того от страха лезли на лоб глаза, но он топтался у моста, не пытаясь сопротивляться и спорить. Мне следовало вмешаться в ход событий.

— Я хочу предупредить, — холодно сказала я, мой голос зазвучал среди всеобщего молчания..

Киприянов, уже стоявший возле Кошака, обернул ко мне серое лицо.

— … Мы идем на Холмы. Это древнее место, древнее, как…

— Заткните её кто-нибудь… — устало пробормотал Киприянов.

Никто не произнес ни слова. Я надеялась, что Вера успела подготовить почву. Я видела страх почти во всех обращенных на меня взглядах. Почти во всех.

—… Земля. Превыше всего в этом мире Холмы ценят жизнь. Поэтому забирают её у всех, кто когда-либо отнял жизнь у другого, пусть даже единожды, но осознанно. Я прошу вас: подумайте, прежде чем ступать на древнюю землю.