Катя поспешно отвернулась и кинулась прочь. Оставив дочерей на попечение няни, Мишель поспешил догнать супругу. Её бегство было столь стремительным, что граф не сразу понял, как оказался около покоев супруги. Долго не решаясь войти, Миша наконец повернул ручку, толкнув плечом массивную дверь.

Катерина сидела на кушетке, закрыв лицо руками. По бледным щекам текли слезы, увидев которые Мишель устыдился своих прошлых ошибок. Приблизившись к жене, он опустился перед ней на колени. Катя резко подняла на супруга глаза, полные слез, не понимая, что же он собрался делать.

— Прости меня, милая, — ласково проговорил он, пропуская через пальцы шелковистые прядки волос. — Давно уже надо было покончить с этим непониманием. Кому-то из нас нужно сделать первый шаг.

Отпустив ее волосы, он нежно коснулся порозовевшей щеки. Как же далеко они зашли в собственных обидах, столько боли причинили друг другу. Мишель поднялся, увлекая за собой девушку. Сегодня он покончит с этим и впустит в их жизнь надежду на счастье. Подхватив жену на руки, он пересек комнату, опуская драгоценную ношу на белоснежные простыни. Катя неотрывно смотрела в его глаза, словно боясь, что закрыв их, окажется вновь одна. Сердце стучало так, что, казалось, его мог слышать и Миша, однако сейчас Катерине наоборот хотелось, чтоб он это заметил, хотелось показать насколько он необходим ей. Мишель протянул руки, берясь за шелковые завязки, медленно распуская их и приступая к множеству крючков. Справившись с этой преградой Миша выдохнул, любуясь совершенством фигуры.

— Ты прекрасна, милая! — прошептал он, целуя пульсирующую жилку на ее шее.

Катя смущенно улыбнулась, обнимая мужа за шею и притягивая его к себе. Хотелось чувствовать его всем телом, каждой клеточкой кожи, что горела под его рукам. Осмелившись, она провела дрожащими пальчикам по мускулистой груди, спускаясь еще ниже. Мишель застонал, припадая к ее губам. Он страстно ласкал ее, сжимая в руках высокие холмы грудей, целуя плоский живот. Катерина металась, сбивая простыни, сгорая от восторга и блаженства, переполняющих ее душу, отдаваясь мужу полностью, без остатка. То что происходило сейчас было прекрасно и волшебно. Как же могла она жить все это время без его ласк и поцелуев?

* * *Петербургская осень нынче была не такой как два года назад. Катя точно знала это. Если тогда Катерина страдала и плакала, то сейчас она была счастлива. Второй раз в жизни вступая на порог особняка Акарчевых, девушка вдруг с опозданием поняла, что это её дом. Не было места на земле, где она могла бы ощутить себя столь нужной и любимой. Переодевшись с помощью горничной в бледно-зеленое нигляже, Катя намеревалась проведать дочерей.