Наконец городовой привел господина Прибыткова, крайне опечаленного и не выражавшего возмущения.

С хозяином участка была достигнута договоренность: пристав находится в зале, являя собой суровость полицейской власти, но рта не раскрывает и не вмешивается. Стоит статуей. Или чучелом. Что Вильчевский успешно изображал.

Ванзаров посмотрел на часы, висевшие под потолком. Он договорился с Вильчевским, что тот будет наблюдать.

– Господа, полагаю, всем уже известно о трагическом событии, случившемся сегодня днем, – сказал он, наблюдая, как шорох ползет по толпе. – Тянуть далее нельзя. Мы должны установить виновника…

– Феноменально! – заявил Погорельский. – О каком виновнике может идти речь? Мы все скорбим о Михаиле Павловиче, но ведь он сам совершил необдуманный поступок…

– В полиции вопросы задает полиция, – ответил Ванзаров. – Есть основания полагать, что за всеми событиями, известными вам, а также за смертью кухарки Лукерьи, двух горничных и исчезновением господина Иртемьева стоит конкретная злая воля… Этот человек находится среди вас, господа…

– Протестую! – вскричал доктор."

"– Протест отклонен, – осадил Ванзаров. – Так как виновник не признается, мы вынуждены применить особые меры. Господин Лебедев определил, что при помощи электрофотографии, то есть метода профессора Наркевича-Иодко, а также экспериментов, которые были проведены вместе с доктором Погорельским, по электрическому снимку ладони можно определить, совершил человек преступление или нет… Метод новый, но результативный.

Раздался презрительный смешок мадемуазель Волант.

– Вы проводили эксперимент? – спросил Прибытков в глубоком возмущении. – И ничего мне не сказали?

Погорельский пробурчал что-то невнятное.

– Прошу тишины! – повысил голос Ванзаров. – Испытание несложное и безопасное. Кладете ладонь на фотографическую пластинку, господин Лебедев дает слабый ток, после чего возникает отпечаток электрофотографии. Господин Погорельский может подтвердить: среди двенадцати испытуемых ни одного убитого наповал…

Всеобщее внимание сильно смутило доктора. Деваться ему было некуда.

– Это незаконно, – раздался слабый возглас.

– Вы что-то сказали, господин Клокоцкий? – спросил Ванзаров.

– Нет-нет… Ничего… Послышалось…

Новых попыток бунта не случилось. Наверняка стены участка помогли. Ванзаров был готов подавить любые.

– Предупреждаю, – сказал он и выдержал паузу. – Отказ от прохождения электрофотографии будет означать признание вины. Господин Мурфи, вам ясно?

Химик злорадно улыбнулся.

– Сочту за честь.

– Прекрасно… Господин Калиосто и мадемуазель Люция?

Возражений не было.

– Мадам Иртемьева и мадемуазель Ланд?

– Разумеется, мы согласны, – ответила Вера.