– Полагаю, это все подарки на сегодня?

– Почти, – сказал Ванзаров, давая ему возможность спрятать лист в конверт. – Господин Клокоцкий не может найти завещание Иртемьева. Пропало из закрытого сейфа. Не понимает, как это могло случиться.

Бурцову не надо было пояснять, что это означало.

– Но это чудовищно, – проговорил он. – Что скажет Адель Ионовна…

– Клокоцкий при ней открыл сейф. О пропаже ей известно.

Болото было бездонным. Бурцов захлебывался. Ничего хуже придумать нельзя: Иртемьев мертв, завтра третий день, когда можно оглашать завещание. Но завещания нет. Следовательно, по закону и духовной наследует мадам Иртемьева. Адель Ионовна окончательно теряет наследство матери. Чудовищно – иного слова не подобрать.

Бурцов помахал конвертом.

– Вот это попало в протокол осмотра тела?

– Осмотр был проведен мною, пристав составлял протокол позднее, – ответил Ванзаров.

Пододвинув подсвечник, следователь неторопливо зажег свечу. Когда язычок разгорелся, поднес край конверта. Бумага вспыхнула и разошлась бойко. Бурцов подержал на весу, пока огонь не пожрал большую часть, остаток бросил догорать в бронзовую плевательницу. Скрученный лепесток пепла растер пальцами. От духовной остался сизый дымок, да и тот растаял. Положение Адели Ионовны как наследницы не слишком улучшилось, но теперь появился крохотный шанс затяжного судебного процесса. Или мировое соглашение сторон.

– Надеюсь, вы ничего не видели? – спросил Бурцов.

Ванзаров был слеп. Он был доволен, что поведение следователя рассчитал правильно: не показал смытую бумажку.

– Какие ваши дальнейшие действия, Родион Георгиевич?

– Сегодня вечером убийца будет пойман, – ответил он.

Бурцов не любил, когда обещали невыполнимое. О чем заявил напрямик. И добавил:

– Вы, конечно, большой умник, но чувство меры терять не следует…

– В таком случае вам остается подождать до утра, – ответил Ванзаров.

Чем погрузил судебного следователя в окончательную трясину.

Сомнения – все тот же страх.

81

Около девяти часов вечера в 3-м Казанском участке царило редкое оживление. Городовые привозили на извозчиках дам и господ чистого вида. Не таких, которых обычно доставляют в полицию или приносят в бессознательном состоянии. Некоторые, жившие поблизости, пришли своим ходом. Но под присмотром городовых.

В приемном отделении участка, где обычно толпится всякая публика, все больше шваль, бродяги, беспаспортные, ссыльные, беглые голодранцы, воры, жулики и дворники, установили массивный стол. На нем Лебедев водрузил гальванический элемент и машинку, которую собрал без посторонней помощи. Рядом лежала стопка фотографических пластинок, завернутых в черную бумагу. Доставленные господа старательно держались в стороне.