– Господин Хованский спрыгнул с крыши, – сказал он.

Афина переглянулась с сестрой и не поверила.

– Что за странная шутка…

– К сожалению, это правда. Разбился насмерть. Тело будет доставлено в 3-й Казанский участок. Боюсь, что вам предстоит не одно опознание.

Бедная вдова, не знавшая своей судьбы, погрузилась в глубокую печаль.

– Это какое-то наваждение, – проговорила она. – Вера, почему Михаил Павлович так поступил? Он ведь был таким добрым, веселым…

Вера присела и обняла сестру, будто защищая от всех напастей.

– Ничего, все пройдет… Все будет хорошо…

– Господин Хованский не уточнил, что именно искал? – спросил Ванзаров, сохраняя бесстрастность. Предмет, укрытый черным платком, Миша не заметил. Впрочем, бюст Вольтера тоже оставил его равнодушным.

– Мне кажется, он плохо понимал, что делает, – ответила Вера.

– Михаил Павлович как в бреду пребывал, – подтвердила Афина, прижимаясь к ней. – Родион Георгиевич, а что нам теперь делать? Когда Иона Денисович вернется?

На этот вопрос Ванзаров знал точный ответ. Только сообщить не мог.

– В течение нескольких часов вы получите от меня известия, – сказал он. – Прошу не выходить из дома… Ради вашей же безопасности.

– Да что происходит?

– Прошу простить, тайна следствия. Извольте выполнять распоряжение полиции…

Кажется, теперь сестры были достаточно напуганы, чтобы носа не высунуть.

79

Когда проводится повальный обыск, полицейские не слишком церемонятся. Из шкафов вываливают вещи, скидывают перины, переворачивают вверх дном коробки, чемоданы, ящики буфета вытаскивают, ковры сдергивают с належанных мест. Наступает полный хаос. Нечто подобное представлял собой номер. Чемоданы, раскрыв пасть, лежали на диване, на столе и просто на полу. Мужские и женские вещи вперемешку находились там, где их бросили. Сборами Люция занималась безалаберно. Брала сорочку, укладывала в чемодан, тут же доставала, вешала на спинку стула, забывала про нее и бралась за другую.

Среди этого разгрома Калиосто сохранял исключительное спокойствие. Впустив гостя, перешагнул через платье, брошенное на ковер, и уселся на свободном уголке дивана. Ванзарову было предоставлено право поступать как ему вздумается. Глянув на него, Люция не оставила свое занятие: ходила из угла в угол, перекладывая вещи. Как будто воду в решете носила.

– Зовет дальняя дорога? – спросил Ванзаров, стараясь не замечать предметы дамского гардероба, раскиданные без стеснения.

– Завтра дадим последнее представление, остальные отменим, – ответил Калиосто. Он потирал лоб в печали и задумчивости.

– Хочу вас поздравить, мадемуазель…

Люция прервала метания, сжимая в руках крахмальную сорочку мага.

– Кто погиб? – спросила она чуть слышно.