А этому чего вздумалось? Аким только в окошко пролез, как человек стал медленно наклоняться вперед. Туда, где скос крыши обрывался.

– Сорвешься, дурень!

Дворник изо всех сил тянул руки, чтобы ухватиться за брючины или пальто.

77

Мадемуазель Волант прогуливалась по каналу с видом туриста, осматривающего памятники. Ванзаров следил за ней из окна.

Взлетела стайка голубей. Он поднял глаза и увидел, что на краю крыши стоит…

Ничего нельзя было сделать. Даже если разбить окна. Даже если неведомая сила перенесла бы его через канал. Все равно – бесполезно.

Тот, кто стоял у края, плотно прижал руки, как солдат встает в стойку «смирно», наклонился и нырнул. Тело его пронеслось черным росчерком. Раздался глухой хлопок. Нинель закричала с безнадежным отчаянием. От ее крика мадам Рейсторм проснулась и всполошилась:

– Что… Что такое… Тонем?

Ванзаров побежал. Он не заметил, как одолел лестницу, Кокушкин мост и несколько пролетов набережной. У тела оказался первым. Раньше городового, который оцепенел на посту. И раньше мадемуазель Волант.

Хованский лежал лицом в брусчатку, подвернув под себя руки. Ванзаров прикоснулся к шее и уловил затухающий пульс. Любая помощь бесполезна. Нельзя выжить, прыгнув с такой высоты. Оставалось сделать необходимое. Чуть приподняв тело, Ванзаров ощупал правый карман пальто и вынул незапечатанный конверт. В нем оказался лист, на четверть исписанный быстрым почерком, с датой и подписью. Вероятно, его Миша хотел предъявить в качестве доказательства. В некотором смысле ему удалось.

По привычке завершать любое дело, Ванзаров ощупал другой карман и сюртук. И нашел еще одну бумагу. Такую измятую, будто ее скомкали, но передумали выбрасывать. Содержание бумаги было несколько неожиданным.

– Как это мило: человек погиб, а полицейский обшаривает карманы…

Мадемуазель Волант не скрывала презрения.

Ванзаров поднялся навстречу ее голосу.

– Нашли, что искали? – спросила она.

– А вы, мадемуазель, нашли?

– Я была о вас лучшего мнения. – Волант дернула головой, отчего черные кудри будто зазвенели колокольчиками. Или это звенело в голове Ванзарова.

Вокруг стали собираться зеваки. Уличное происшествие притягивает, как магнит железную стружку. Подбежал городовой, козырнул, ожидая приказания. Ванзаров просил чем-то прикрыть тело и позвать пристава. Городовой засвистел, вызывая подмогу с ближайших постов.

– Мадемуазель Волант, что именно предлагал продать вам господин Хованский?

Она презрительно нахмурила бровки.

– Как вы мелочны, Ванзаров… Я разочарована…

– Не пытайтесь обманывать, – продолжил Ванзаров, не замечая воткнутых в него шпилек. – За тысячу рублей или чуть больше он готов был сообщить некий важный секрет.