Ванзаров не понаслышке знал, что великий криминалист велик во всем: в империи и окрестностях не найти героя, который способен был помериться с ним в стойкости. Когда на банкетах Департамента полиции приставы из бывших армейских падали лицом в заливную осетрину, Аполлон Григорьевич требовал открывать бутылки. И сидел за столом до тех пор, пока не оставалось никого, кто мог бы встать без помощи официантов. Организм, закаленный «Слезой жандарма», не брали ни водка, ни коньяк, ни ром, ни воровская самогонка. Вино он пил, как прохладительный напиток. Какое же пойло могло сразить его в доме мадам Рейсторм? О чем Ванзаров аккуратно спросил.

– Не поверите: бокал игристого, а дальше – тишина, – ответил он, тяжко вздыхая. – Нашел себя утром в прихожей… Хитрая девка Нинка увивается, пальто подает, комплименты мне пошлые отвешивает… А я ничего не помню… Словно поленом по голове ударили. Да и полено – пустяк… Простите, друг мой, подвел вас… Ничего не видел, ничего не знаю… Стыдно…

Слышать такое признание от Лебедева еще никому не доводилось. Что Ванзарова вовсе не радовало."

"– Это моя вина, и только моя, Аполлон Григорьевич.

Не предполагал, что мадемуазель будет действовать так резво. Максимум – попытка соблазнения… Но вы бы не поддались?

– Ни за что! – заявил Лебедев, припоминая вкус поцелуя. – Экая проворная мерзавка!

Он погрозил пальцем, но в голосе слышалось невольное уважение: редко кому удавалось обвести вокруг пальца великого криминалиста.

– Что она подмешала в шампанское? – спросил Ванзаров.

– Даже не могу представить… Что-то посильней опия… Ну, попляшет у меня эта ведьма… Еще вернусь за телескопом, да…

– Отправляйтесь к себе, вам тут особо делать нечего.

Лебедев выразил бурный протест:

– Еще чего! И так вас подвел… Сделаю первый осмотр, как полагается…

Вильчевскому надоело ждать, когда господа наговорятся. Он напомнил о себе вежливым покашливанием.

– Не будем испытывать терпение пристава, – сказал Ванзаров. – Желаете осмотреть первым?

– Уступаю вам, – ответил Лебедев. Он еще не вполне был уверен в собственных силах.

Ванзаров подошел к балке, на которой держался скат крыши. Тело висело на одной из двух боковых подпорок, отходивших буквой «Y» от основной опоры.

Закрепить средство повешения было несложно: перекинуть в расщелину угла и завязать узел. Петля находится невысоко от пола, чуть выше головы стоящего человека. Этого достаточно. Ванзаров видел примеры, когда вешались, стоя на коленях. Здесь расстояние достаточное. Было бы желание. Самоубийца действовал не спеша. Повесил на ржавый гвоздь, торчавший из балки, шляпу, снял ботинки, аккуратно поставив их рядышком, подобрал гнилой бочонок, залез на него, сунул голову в петлю и оттолкнулся.