– И я рад… что смог… прибыть… – пробормотал он, с трудом поворачивая голову. – Да где же Ванзаров?

– Вот, извольте… К телу не приближались, следы не затоптаны…

Следовало ожидать, что криминалист займется изучением жертвы, раз уж явился. Но Аполлон Григорьевич схватился за голову и взвыл так отчаянно, что у Вильчевского заныло сердце.

– Дружочек мой! Погубили! Не уберег!

И Лебедев натурально зарыдал, закрывшись локтями.

Всякое слышал Вильчевский о подвигах и выходках великого криминалиста. Но чтобы эдакий цирк на чердаке устроить… Изумляться, да и только. Пристав аккуратно принюхался: сивушного духа не ощутил.

Выходит, трезв Лебедев. И так чудит…

– Погиб! Совсем погиб! Теперь уж не спасти! Найду, кто это сделал, – живьем разорву! Какой талант сгубили! Ванзаров! Друг!

Далее Аполлон Григорьевич перешел к выражениям, каких Вильчевский не слыхал от унтеров армейской пехоты. Даже голуби притихли. Пристав поманил своего помощника.

– Из какого трактира его вытащил? – тихо спросил он.

– Никак нет-с… На мосту изволили качаться…

– Значит, так… Ноги в руки – и бегом в сыскную… Делай, что хочешь, но чтобы господин Ванзаров здесь оказался через четверть часа…

– Да как же… – пробормотал Можейко, прикинув, что туда-обратно бегом минут десять, не меньше…

– Исполнять! – И пристав предъявил носу своего помощника веский аргумент.

Против которого еще никто не устоял.

Вильчевскому тоже предстояли не самые легкие четверть час полицейской службы. Дожить бы…

72"

"Господин Обромпальский нашел нужные связи, которые обеспечили ему прием лично у начальника сыскной полиции коллежского советника Шереметьевского. Леонид Алексеевич милостиво выслушал потерпевшего, посочувствовал горю и обещал помочь, чем возможно.

А именно, дать лучшего из имеющихся у него чиновников, чтобы быстро закончить дело. Благодарить его не нужно, хотя от обеда у Палкина, конечно, не откажется…

Лучшими друзьями они вышли из кабинета. Как раз когда Ванзаров только успел сесть за свой стол. Шереметьевский лично представил гостя и просил заняться его вопросом как можно скорее. Кроме добрых чувств к обманутому биржевику, Шереметьевского сильно раздражало, что его подчиненный который день занят непонятно чем, а спросить нельзя.

Потому как исполняет поручение директора Департамента полиции. Как видно, негласное. Пора Ванзарова привести в чувство. А то совсем от уздечки отбился.

Ванзаров предложил Обромпальскому гостевой стул. Шаткий, но какой уж есть. Стул казенный. И выслушал печальную историю, как некий Хованский, негодяй и жулик, обманным путем выудил у него и компаньона, людей кристально честных и наивных, целых пять тысяч рублей. Ванзаров переспросил, верна ли сумма. Обромпальский подтвердил: именно пять.