Обходя стол против часовой стрелки, Калиосто каждому говорил что-то ласковое и приятное, дамам целовал ручку. От таких манер Клокоцкий смягчился, а Мурфи был так добр, будто вчера не жаловался на мага в полицию. И вовсе не помнил дурного.

– Господа, для меня большая честь провести сеанс с вашим кружком. Надеюсь на помощь сильного сенситива господина Клокоцкого и удивительного магнетизера мадемуазель Волант…

Незаметно Калиосто овладел доверием собравшихся.

– Прошу занять ваше место. – Прибытков подвинул стул межу собой и Погорельским. – Господин Ванзаров, будет лучше, если мадемуазель Люция сядет слева от меня.

Так сохранится чередование…

Ванзаров не возражал сохранить чередование мужчин и женщин, насколько возможно. Ничего, что ему достался стул, на котором умерла Серафима Иртемьева, а Сверчков застрелился.

– Господин Прибытков, позвольте начать как для меня привычнее? – спросил Калиосто, откинувшись на спинку стула.

– Конечно! Мы все к вашим услугам…

Действительно, кружковцы следили за магом с искренним интересом.

Повел он себя непривычно. Медленно сбросил фрак так, что рукава повисли со стула, дернул за бант, который сверкнул красной молнией и, увлекаемый брошью, свалился на пол.

Ворот сорочки раскрылся, обнажая горло. Калиосто высоко подтянул рукава и поднял руки, словно жрец, приветствующий восходящее солнце. Появился звук, сначала тихий, затем все более нарастающий, на одной несменяемой ноте, как гудок далекого парохода. Участники переглянулись, не понимая, откуда это появилось. Пока звук не усилился настолько, что можно было заметить: Калиосто извлекал мелодию, не разжимая губ.

Звук оборвался резко.

Глаза Калиосто были открыты, зрачки закатились, голова поникла на плечо, сам он обмяк, заметно покосившись на стуле, и только руки остались лежать на столе с раскрытыми ладонями. Пальцы его вздрагивали.

– Медиум вошел в транс, – прошептал Прибытков, дал знак доктору выключить электрическое освещение, сам зажег свечу.

Гостиная погрузилась во тьму. Слабый отсвет падал на лица. С открытыми портьерами были заметны силуэты спиритов. Волант медленно вращала головой, а Клокоцкий, вцепившись в стол, чуть раскачивался. Магнетизер и сенситив помогали медиуму изо всех сил.

– Господа, началось…

– Видите-видите…

– Первые свечения…

– Кажется, достаточно сильные…

– Доктор, вы не туда смотрите…

– Не мешайте, Виктор Иванович…

– Меня что-то коснулось…

– Чувствую холодный порыв, господа…

– Как сильны проявления…

Спириты видели и слышали то, что хотели. Ванзаров не вмешивался. Он посматривал на Люцию, которая, опустив голову, как будто не интересовалась происходившим.

Калиосто издал звук, словно во рту у него забулькал источник.