– Станислав Станиславович, друзья мои… Умоляю: ведите себя разумно… Это крайне необходимо для дальнейшей судьбы нашего журнала и кружка…

– Может, сей субъект сам в медиумы метит?

Волант презрительно засмеялась, а Виктор Иванович сжал виски:

– Всех призываю к сдержанности…

Клокоцкий пробурчал что-то, но попытки к бунту не повторял.

– Добром не кончится, помяните мое слово, – сказал Мурфи, оглядываясь на соседей. Афина не ответила, опустив глаза, а Хованский будто не расслышал.

– Чрезвычайно неловкая и неуютная ситуация, как в такой атмосфере можно проводить сеанс? – высказался Погорельский.

Чем выразил общее мнение. Разлитое электричество прокатилось одобрительной волной.

– Мессель Викентьевич! Извольте держаться в рамках! – прошипел Прибытков, который испытывал неописуемые муки. От всего происходящего, а больше оттого, что не мог ни сказать правду, ни прервать пытку. Не пристало капитану бежать с тонущего корабля. Даже капитану в отставке.

– Тише, господа, возвращается…

Ванзаров вошел первым и развернулся в манере отменного дворецкого.

– Господа, позвольте представить медиума, месье Германа Калиосто, и его спутницу, мадемуазель Люцию…

Прошелестел звук, как от смятой газеты.

Все глаза были обращены к вошедшим. Калиосто выглядел чрезвычайно эффектно: блестящий концертный фрак с искрой, сорочка черного шелка с широким воротом, затянутым красным бантом, в котором сверкала брильянтовая брошь. Кудрявая шевелюра раздувалась черным облаком. Зато Люция была в самом скромном сером платье без кружев и украшений, волосы просто зачесаны и стянуты на затылке.

Калиосто отдал общий глубокий поклон. И как будто впитал большую часть электричества.

Атмосфера заметно разрядилась. Волант игриво сощурила глазки, Погорельский удивленно поднял брови, Клокоцкий презрительно скривил губы, Вера с Афиной доброжелательно ответили на поклон, а Хованский даже помахал рукой. Мурфи ничем не выразил удивления. Прибытков встал и лично приветствовал гостя рукопожатием. Чтобы ни у кого не осталось сомнений: редактор «Ребуса» исключительно рад новой встрече, прошлое поминать не стоит, а жалеть можно о том, что месье сразу не признался, каким спиритическим талантом обладает.

– Что вам потребуется для сеанса? – заботливо спросил он.

Калиосто окинул взглядом стол.

– Лучшего нельзя и желать…

– Приятно слышать… Что ж, в таком случае можем начинать?

– Господин Прибытков, позволите выразить мое почтение каждому члену кружка?

Виктор Иванович только плечами пожал.

– Что за вопрос! Вы тут фактически хозяин…"

"Начав с Погорельского, Калиосто поздоровался с ним за руку, высказав глубокое удовольствие от новой встречи. Доктор в ответ заулыбался и ответил комплиментом.