За спиной пристава держался господин почтенного возраста, который старательно мял шляпу в руках. Как видно, от застенчивости.

60

В зеркальном зале ресторана «Донон» устраивались банкеты высшей марки. Считалось хорошим тоном отмечать здесь юбилей, повышение по службе, новый орден или годовщину основания Общества любителей псовой охоты. Самые крупные и жадные биржевые игроки не могли отказаться от такого приглашения. И хоть повод был ничтожный: год основания конторы «Обромпальский и Гренцталь» – явились все. Не для того, чтобы выразить уважение молодым игрокам, а чтобы вкусно поесть и сытно выпить.

Дорогие гости расселись за столом, вытянутым вдоль зеркальных стен, и развлекались в свое удовольствие. Для них играл приглашенный оркестр румынских цыган. Меню праздника было составлено с размахом и аппетитом. Вина и шампанские разливались лучшие. Для пущего веселья не хватало только актрис. Но их не обещали. Компания исключительно мужская, а вечер – деловой.

Подняв тост за процветание биржевого рынка и рост акций, чокнувшись с гостями, Гренцталь отозвал компаньона в сторону.

– Ну и где твой мелкий шулер? – спросил он, улыбаясь так приятно, что со стороны могло показаться: беседуют о самых приятных вещах.

– Яков, успокойся, будет с минуты на минуту, – отвечал Обромпальский.

– Мы заплатили ему тысячу аванса, банкет обойдется еще в три… И ради чего? Из-за черной икры наши акции расти не будут…

– Яков, прошу тебя, все будет хорошо…

Обромпальский сохранял оптимизм, но уже понял: их провели, как глупцов. Обманули на пустом месте. Господин Хованский попросту не явился. Теперь ясно: не было у него волшебного аппарата, который может заставить скупать акции… Грубое и беспощадное надувательство.

– Нет, мой друг, уже не будет хорошо, – ответил Яков, оглядываясь на жрущих за его счет дельцов. – Мы потеряли четыре тысячи…

Компаньон еще мог бы добавить «из-за тебя» или напомнить, что он решительно возражал и не соглашался. Ничего подобного Гренцталь себе не позволил. От ругани толку нет. Надо думать, что делать. О чем и сказал Обромпальскому с прежней улыбкой.

– Даром ему не пройдет, уж будь спокоен, – ответил компаньон, еле удерживая на лице маску веселья. – Завтра лично пойду в сыскную.

Несмотря на грохот оркестра, разговор их был отчетливо слышен тому, кто прятался за тонкой перегородкой, отделявшей зал от коридорчика официантов. Там на правах гостя, щедрого на чаевые, сидел Хованский.

До последнего мгновения Миша надеялся на чудо, как ребенок верит, что фея принесет подарок и положит под подушку. Чуда не случилось. Биржевые игроки пили и закусывали от души, не думая скупать акции общества «Обромпальский и Гренцталь».