Хотя понимал, что Иртемьеву обойдется в лишнюю десятку записаться под вымышленным именем.

– А если и здесь не выгорит?

– Обойти меблированные комнаты по участку и двум соседним… Полагаю, дальше он не станет прятаться.

– Почему?

– Иртемьеву нужно, чтобы квартира была в пешей досягаемости, без извозчика…

– Недалекого ума, видать…

– Ему надо вернуться в квартиру… Кстати, плотник ваш про замок забыл. Пришлось скобой дверь прибить.

Пристав лично готов был прибить плотника.

– Ничего этому народу поручить нельзя! – в сердцах вырвалось у него. Хотя давно знал, что ни страх, ни доброе слово не помогают, а остается только смириться.

 – Ну что ты будешь делать… Прикажу Акиму. Он дворник, но рукастый. Справится.

– Присылайте Акима часа через три, буду у квартиры…

– Тут уж не сомневайся… Лучше скажи, Родион, по правде, как думаешь, без хитростей твоих: где Иртемьева искать будем?

– Для начала будем думать…

Этому полезному для каждого полицейского занятию помешали. В кабинет заглянул господин чрезвычайно мрачного вида, весь в черном. Пристав изобразил сурово-официальное лицо. Не хватало, чтобы кабинет его стал проходным двором.

– Вам чего? – спросил он тоном недовольного полицейского.

– Прошу простить, где я могу видеть чиновника сыскной полиции Ванзарова?

Вошедшего Ванзаров увидел прежде в отражении стекол книжного шкафа, в котором пристав хранил свод законов и прочие бесполезные книги. Он повернулся всем корпусом.

– Что-то случилось, господин Калиосто?

Мрак, что царил на лице гипнотизера и мага, не рассеялся.

– Позвольте вас тет-а-тет, – сказал он, не поклонившись.

Ванзаров собрался вести гостя наверх, но тут пристав решил стать гостеприимным хозяином.

То есть подслушать за дверью. Он вспомнил, что у него срочное дело, и только изобразил бровями намек: дескать, на этого субъекта Мурфи указывал как на подозреваемого. Будь начеку, Родион… Ну и тому подобное. После чего кабинет был оставлен в распоряжение Ванзарова. Редкое удобство, надо сказать. В приемном отделении сыска чиновники сидели друг у друга на головах. И допросы снимались в общем шуме.

Не дожидаясь приглашения, Калиосто уселся, сосредоточенно разглядывая приставной столик, отполированный локтями околоточных, городовых и дворников.

– Люция отговаривала, но я посчитал своим долгом прийти к вам…

Исповедь нельзя торопить. Ванзаров умел ждать.

– Вчера к нам в гостиницу приходил некий Мурфи. Член кружка «Ребуса»…

Ванзаров знал, кто это.

– Он назвал виновника моего провала в редакции журнала. Предлагал мне отомстить ему…"

"Новость была слишком важной, чтобы о ней спрашивать. Ванзаров терпеливо слушал.

– Мурфи назвал… Иртемьева, – переборов себя, сказал Калиосто.