Пусть женится, пусть новую мамку найдет и будет счастлив… так будет лучше…

Коган снова сжал ее пальцы, целовал их и шептал, что она говорит глупости, что не о том думает. Да и как это самый дорогой на свете человек вдруг перестанет ждать, поверит. Ведь так не бывает. И она тоже должна верить и стремиться жить. Потому что человек жив столько, сколько он стремится жить, пока у него есть цель. Борис говорил долго, а потом как-то сразу понял, что смотрит он уже в мертвые глаза. Что Ольга его уже не слышит. Она не дышит, а рука ее безвольная, как у тряпичной куклы.

Борис застонал, прижимая руку мертвой летчицы к лицу.

Как же так, почему такие красивые, добрые, любящие женщины гибнут! Как страшно устроен этот мир. И нельзя винить мужчин в том, что они пустили их на войну, не защитили, не закрыли собой. Нет, просто русские женщины не могут так, не могут они сидеть дома, когда беда общая, беда всего народа. Коня на скаку, в горящую избу… Да, это все про них! Жены, матери, боевые подруги, как же мы отмолим ваши смерти, как мы жить-то будем дальше, похоронив вас? Похоронив? Да я же ее и похоронить-то не смогу! Господи, Ольга, прости мне мой грех, что оставляю тебя вот так. Найдут тебя, предадут земле, милая. Ты прости нас, но война, а она требует от нас мужества, требует оставить тебя сидящей в самолете. Пусть он будет твоим мавзолеем, саркофагом. Мы вас всех найдем, всех похороним с почестями. И помнить будем!

Коган перегнулся через край кабины и поцеловал Ольгу в холодеющий лоб. Потом спрыгнул с крыла самолета на траву и зашагал. Он шел не разбирая дороги, не думая даже о том, куда идет. Главное, подальше от самолета. Если немцы узнают, увидят, то сразу догадаются, что был в самолете еще кто-то.

И тогда погоня, собаки! А война еще идет, и у него приказ, у него задание. И он не имеет права попасться, погибнуть. Не имеет права не выполнить этого задания. Сердце сжималось оттого, что он оставил Ольгу мертвую в самолете, но сделать он ничего не мог…"

"И только утром, когда совсем рассвело, Коган начал ориентироваться на местности. Полетная карта с самолета Ольги помогла. Они еще днем с ней проходили весь маршрут, когда пили чай. Борис знал, в какое время и какие ориентиры должен был пройти самолет. Сел он спустя два часа, пытаясь уйти от зениток, а потом шел вдоль дороги.

Эту дорогу он нашел и место, где оставил самолет, тоже определил теперь по карте довольно точно. Получалось, что сейчас Коган находился северо-восточнее города и примерно в тридцати километрах от него. По ровной местности, хорошим шагом это расстояние можно преодолеть часов за шесть. Но местность была неровной, леса дремучие, дороги редки, а там, где были дороги и деревни, легко было наткнуться на немцев или полицаев.

После ночного блуждания ноги у Когана гудели.